Их история началась в школе: он был беспечным сердцеломом, она — недоступной королевой. После предательства и публичного унижения они не смогли простить друг другу. Спустя годы судьба вновь сводит гордых и упрямых врагов. Смогут ли они преодолеть боль прошлого и найти любовь, или жестокая...
Светловолосая и очень рослая для своих пяти лет девочка походила на старшего брата не только внешне. Она и смотрела точно как он — серьёзно, даже сердито. Никогда не капризничала, не доставляла хлопот, делала мальчишкам во дворе замечания, если те устраивали «плохие» игры.
— Это ненадолго… я только туда и обратно… — продолжал Лёша. — А Любаша, ты же знаешь, спокойная, но одну оставить всё равно страшно, маленькая же…
— Да, Лёш, всё нормально, — остановила его Мика. — Сейчас я приду к вам, только бабулю предупрежу.
— Спасибо, — просиял он.
— Да не за что, мы же друзья.
Когда Мика поднялась к Ивлевым, Лёша уже поджидал её в прихожей, готовый тотчас мчаться за своим двигателем."
"— Любаша в зале, рисует, — сообщил он, застёгивая молнию на куртке. — Ты не стесняйся. Захочешь — телик включи, вон там журналы какие-то есть. В общем, будь как дома.
Закрыв за Лёшей входную дверь, Мика прошла в большую комнату. Лёшина сестра и правда рисовала, сидя за круглым столом в центре зала. Склонившись над раскрытым альбомом, она сосредоточенно что-то закрашивала зелёным карандашом. От усердия она даже высунула кончик языка, а на гостью даже не взглянула.
Мика придвинула стул, села рядышком.
— Любочка, а что ты рисуешь?
Вместо ответа девочка насупилась и прикрыла ладошкой картинку.
— Не подглядывай, я ещё не закончила, — буркнула, не поднимая глаз. Но не прошло и минуты, Люба, сделав короткий штришок, убрала ладонь и развернула альбом к Мике.
— Всё, можешь смотреть, — разрешила она.
Мика честно пыталась включить воображение и догадаться, что на рисунке, но белый квадрат и зелёная полоса под ним не навевали никаких мыслей.
— А что это, Любочка? — сдалась Мика.
— Это мама у нас на даче.
Мика изумлённо вскинула брови.
— Это твоя мама? — указала она на белый квадрат.
— Ну, конечно, нет! — Люба посмотрела на неё как на дуру, которая не понимает очевидного. — Это простыня. Мама её постирала и вешает сушиться. Она за простынёй стоит.
Мика засмеялась было, но под строгим взглядом Любы почти сразу замолкла. Потом девочка смилостивилась.
— Можешь тоже порисовать.
От нечего делать Мика согласилась, мысленно надеясь, что Лёша не задержится. Она успела изобразить по просьбе Любы жирафа, кабана и зайца, пока он не вернулся. А вернулся он страшно довольный, видимо, не зря съездил.
Мика собиралась сразу же уйти, но Лёша упросил попить чай.
— Ну, куда ты так торопишься? Я пирожные купил! Специально по пути забежал в «Блисс».
