Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
Булат тот вообще своей жизнью ради неё рискнул.
Что такого в этой бабе, что все мужики по ней с ума сходят? Что такого в ней, что он не может от неё избавиться? Впервые в жизни нарушил свои планы из-за бабы. И очень зря. Месть Имрана Басаева должна свершиться, чего бы это ни стоило ему или ей.
Позади слышались возня и ругань, охрана скручивала Мирного. Девка то и дело рвалась, чтобы посмотреть, и Имран, в конце концов, не выдержав, схватил её за волосы, рывком развернул лицом к безопасникам, тащущим Мирного в подвал.
– Гляди, красивая, что ты сделала. Теперь его жизнь на твоей совести. Потому что я не прощаю предательства и об этом тебе говорил. А ты его так подставила. Видишь, как плохо ты поступила. Это ты убила Егора.
Она заревела, качнула головой.
– Не я… Ты можешь этого не делать. Ведь можешь же? Не нужно быть таким жестоким. Он просто хотел помочь мне.
– Он тронул то, что принадлежит мне. Это предательство и воровство. За это раньше руки отрубали. Да и сейчас подобная процедура кое-где практикуется.
ГЛАВА 9
Я очнулась от беспокойного сна, преисполненного кошмарных видений, и обернулась на дверь. Показалось… Кажется, я здесь уже сутки, хотя, скорее всего, прошло несколько часов.
Сейчас боюсь не за себя. Если бы Басаев хотел, он убил бы меня сразу, пристрелил бы там, во дворе, как собаку. Сейчас мне жутко до дрожи от мысли, что он, и правда, убьёт Егора. Я боюсь, что откроется дверь и он войдёт сюда. Чтобы сказать, что всё кончено. Чтобы посмотреть мне в глаза и насладиться моей болью.
Я уже достаточно изучила Имрана. Ему доставляет удовольствие причинять мне боль, мучить, истязать.
Но всё ещё верю, что Басаев не такой. Что он пощадит Егора, ведь тот служил ему не один год и, скорее всего, они доверяли друг другу. Это позже я узнаю, что жестокая тварь Басаев не доверяет даже самому себе."
"А когда дверь всё-таки открылась, я сжалась в комок в кресле, где ожидала его прихода.
