Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
Это же дикий бред. Чушь. Я ни за что не стану этого делать. Даже если земля под ногами разверзнется.
Но подонок почему-то улыбается, пока тащит меня в жуткий подвал, который ненавижу всей душой. Ступает широко, уверенно, вдохновенно. А мне жутко от того, что предстоит там увидеть.
– Подожди… Ты же не серьёзно, да? Ну постой, прошу! – упираюсь уже у лестницы, но Басаев даже не думает останавливаться. Толкает ногой дверь и затаскивает меня в темень сырого склепа.
Внизу слышатся голоса, и я выцепляю взглядом две фигуры: Ваха и ещё один охранник.
– Спускайся резче, красивая. Не будем заставлять Егора ждать.
Когда охранники расступаются, я замечаю Мирного, прикованного к стене цепями, которые я видела здесь и раньше, но не придала особого значения. Это зрелище настолько жуткое, что у меня начинает кружиться голова. Вот бы в обморок свалиться, чтобы не узнать, что задумал Имран. Что-то мне подсказывает, что это нифига не шутка. Блядство…
– Привет, Егор.
– Прости… – шепчу, касаясь пальцами головы Егора, а Мирный поднимает лицо кверху. Вскрикнув, отшатываюсь и падаю на задницу. Его лицо – сплошная рана. Один глаз заплыл из-за кровоподтёков, а губы разбиты в фарш. – Прости, Егор! – меня прорывает, потому что именно в этот момент я понимаю: ему конец.
Мне стало бы легче, если бы Мирный плюнул мне в лицо или послал в жопу, но он улыбается. Через силу, через боль улыбается мне.
– Всё хорошо, Злат. Это не твоя вина. Меня никто не заставлял. Я сам так хотел.
Душу раздирают на части его слова и осознание того, что я могла отказаться, могла как-то предвидеть то, что случится, и отказаться от его помощи.
– Прости меня, Егор, – беру его лицо в свои ладони, целую в лоб. Мирный улыбается, закрывает глаза, а меня вдруг отрывают от него ручищи Басаева. Поднимает меня за волосы, прижимает спиной к себе и, сдавив горло, заставляет поднять лицо."
"– Это очень трогательно. Как и то, что ты сейчас возьмёшь в руку ствол и направишь его Егору в лоб. А потом нажмёшь на курок. Сделай ему последнюю услугу, избавь его от мучений.
