Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
Доходит лишь тогда, когда тело Егора безвольно обмякает на цепях.
– Твоя очередь, – Басаев рывком разворачивает меня к себе, и висок обжигает горячее дуло. Дуло того пистолета, из которого только что был убит Егор Мирный, мой друг, мой неудавшийся спаситель…
– Не… надо… Про…шу… – я теряю возможность говорить, как и дышать и чувствовать что-либо, кроме жуткого, пробирающего до костей ужаса. Он и меня сейчас… Вот здесь, в этом подвале. И моё тело упадёт рядом с телом Егора… – Не… надо… – это последнее, на что меня хватает, но перед тем, как отключиться, я вижу ухмылку Имрана.
– Тшшш. Не надо этих громких слов, – он вдруг убирает пистолет за пояс, хватает меня за лицо. – Это твоя вина. Ты его грохнула. И если ещё раз решишь за моей спиной вертеть перед кем-то жопой, вспомни этот день. Вспомни, к чему приводят такие поступки. Ты принадлежишь мне, слышишь меня, сучка? И ни один мужик больше не притронется к тебе. Или сдохнет, как псина. Запомни это! – рычит мне в лицо, встряхивая. – Запомни!
ГЛАВА 15
Прихожу в себя уже утром, о чём свидетельствует яркий свет, льющийся из окна.
Почему? Почему он не сделал того же со мной? На это может быть только одна причина… Он не наигрался, и меня ждут куда большие пытки.
Меня долго рвёт, а после появляется желание помыться. Смыть с себя ту кровь, что пролилась по моей вине. Хотя и понимаю, что теперь уж никогда не очиститься…
Стаскиваю с себя грязные, провонявшие потом и порохом вещи, и залезаю в душевую кабину. Сползаю по стенке вниз и, нажав на кнопку, закрываю глаза.
Поток воды, хлынувшей на голову, сначала отрезвляет, а затем немного расслабляет. Насколько, разумеется, я могу расслабиться."
"Спустя пару минут накатывает апатия. Слёзы закончились, а может, просто их смывает вода – не знаю. Но мне больше не хочется выть. Мне никак. Только пустота внутри. Абсолютная, оглушающая, как эхо в большом помещении. Подавляющая пустота.
Проходит час, а может даже два, я не могу сказать точно.
