Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
– Или, может, ты считаешь себя лучше того цыганёнка, а, красивая? Твоя кровь чище, благородней? Чем ты лучше?
Я выдёргиваю руку из его захвата, и он, как ни странно, отпускает меня.
– Я лучше и чище хотя бы тем, что никого не убила и не покалечила. И даже угрозами тебе не удалось сделать из меня убийцу. Вот чем я лучше. И даже пережив всё это… Я не превращусь в чудовище. А ты будешь единственным, кого я убью.
Пару мгновений он смотрит на меня так серьёзно, словно, и правда, верит, что я исполню свою угрозу, а затем прыскает от смеха.
– Мечтать не вредно, красивая. Но ты, конечно, можешь попытаться.
ГЛАВА 17
Прогулка закончилась спустя полчаса, когда Имрану позвонили. Я вернулась в дом, как и было велено, не став спорить и сопротивляться, а Басаев куда-то исчез. В комнате уже было убрано и проветрено, а на столике меня ожидал чайник с травяным чаем и сладости. Надо же, какая забота. С чего бы это?
С подозрением покосилась на пирожные с конфетами и фрукты, фыркнула.
Но, подумав, пришла к выводу, что травить – это не Имрана метод. Он и голыми руками шлёпнуть не постесняется. Или пулю в лоб…
В животе заурчало, и я, наплевав на все предупреждения разума, села за столик и принялась заталкивать в себя как можно больше углеводов. Говорят, заедать тоску и горе нельзя, но мне очень понравилось. И когда блюдо опустело, я открыла дверь, а затем и рот, чтобы позвать прислугу, и в ту же секунду передо мной возник Ваха.
– Что-то надо? – спросил угрюмо, глядя на носки моих тапок.
Чего? Мне опять запрещено вылезать из норы?
– Пирожных хочу ещё! Или Имран Валидович зажал? – буркнула враждебно, но Ваха, судя по тому, как протянул руку, чтобы взять опустевшее блюдо, не собирался со мной пререкаться.
– Каких? – буркнул, всё так же глядя в пол.
– Чего? – тут уже оторопела я.
– Каких пирожных?
– Ааа… Ну… Какие есть, тех и принеси.
– Никаких нет, тут их никто не ест. Для тебя заказывать буду. Какие хочешь?
Я немного потормозила, как полагается в подобных ситуациях, а после заявила:
– Самых дорогих и вкусных!
– Хорошо, – Ваха медленно, в своей манере, развернулся и побрёл к лестнице.
Что это с ним такое?
– Эй, горилла? – окликнула его не особо вежливо, тот остановился, неторопливо повернулся.
– А?
– Я с кокосом люблю. Конфеты… И вина… Принеси вина.
