Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
То ли Ваха не разбирается в винах, то ли я – кислятина кислятиной.
– Ну, это… Маша. Бывшая Вайнаха. Хочет на тебя посмотреть.
Вот оно что. Маша, бывшая Вайнаха. У меня почему-то мгновенно начинают дрожать руки. Странно это всё. Если в случае с бывшей Машей всё более-менее ясно, то в случае с Вахой – как-то не очень. Вполне вероятно, Маша эта узнала, что в доме бывшего (хотя ещё не ясно, кто там кому бывший) поселилась другая баба, и её это по какой-то причине заинтересовало. Ладно. Но с какой стати верный пёс Басаева решил играть в бабьи игры за спиной у своего хозяина? Как-то это всё…
– А я что, экспонат музейный, чтобы на меня смотреть? – сам разговор мне не нравится и настораживает.
Вдруг это какая-то очередная игра Басаева? Не то чтобы я очень боялась, ибо после того, что уже пережила, бояться, наверное, в принципе разучилась, но вот как-то не верится, что Ваха в состоянии проворачивать какие-то делишки втайне от босса. Тот же его с дерьмом сожрёт.
– Слушай, я обещаю, что с тобой ничего не случится.
Так, вот с этого и стоило начинать.
Я мгновенно оживаю, поднимаю голову.
– Например?
– Ну, с побегом помогать не стану, сама понимаешь, мне за это… Но если что понадобится там, по возможности помогу.
Да, так себе поддержка. Но мало ли. А вдруг горилла, и правда, мне на что сгодится.
– А если всё же Имран узнает?
Ваха пожимает широкими плечами, будто скала приходит в движение.
– Тебе он ничего не сделает в любом случае.
– А ты ради чего рискуешь? – задаю самый важный на этот момент вопрос.
– Тебя не касается, – ворчит беззлобно и снова оглядывается на дверь. – Так ты согласна или нет? Что мне ей передать?
– Передай Маше, пусть она пойдёт в жопу в таком случае, – аппетит исчезает, как и желание пить. Ставлю бокал на стол. – И убери это всё. Не хочу.
Ваха поднимается с кресла, но не уходит. Долго мнётся, будто хочет что-то сказать, а я, отвернувшись к окну, жду.
– Ладно. Я расскажу тебе о ней.
А вот это уже интересно. Я поворачиваюсь к Вахе, тем самым даю понять, что готова выслушать, а он, вздохнув, опять опускается в кресло.
***
– Так значит, это из-за неё, – констатирую факт, когда уже всё рассказано и выпито. Вино ударяет в голову не сразу, но сильно. Словно битой по темечку. И во мне просыпаются ярость и обида. – Из-за неё я во всём этом дерьме тону.
– Она не виновата. Так сложилось. И у тебя, и у неё, и у него.
