Автор
Зарождение вины и необратимость привязанности — вот что дает жизнь этой истории. Ты открываешь глаза, и Вайнах уже там, с самодовольной усмешкой на лице. Постепенно ты осознаёшь, как невозможно избавиться от этого кошмарного круговорота — как бы ни бежала ты, он всегда вернётся. Чем больше узнаешь их тёмных игрищ, тем сильнее ненависти к ним растёт....
Пока вышагиваем по дорожке, с обеих сторон усаженной диковинными цветами и пальмами, люди, которые встречаются нам на пути, отходят в стороны и склоняют головы. Словно в королевство какое-то угодила. И смешно, и страшно одновременно.
– Почему?
– Много вопросов, красивая. Шевели своими ногами, – он набирает скорость, и мне тоже приходится поспешить, чтобы успеть за ним. Молча семеню рядом, мысленно проклинаю узкое, длинное платье и высокую шпильку. Не моё это, не стоило и начинать. Но, думаю, если бы я надела джинсы и любимую толстовку, местный народ слегка бы охренел.
Когда перед нами распахивается дверь, а за ней ещё одна, и мы попадаем во дворец, у меня возникает впечатление, что, и правда, меня привезли в какое-то отдельное государство. Здесь вам и лакеи, и господин, которого все ждут со страшным волнением, и статуи золотые… А ещё ужасно высокие потолки и эхо. Блин, эхо! Оно разносит звук моих каблуков по всему замку, и я начинаю себя неловко чувствовать.
Но тогда остаётся тот же вопрос. Зачем здесь я? Если Басаев считает меня своей подстилкой?
– Здравствуй, сын! Рад тебя видеть! – то ли у папаши такой громкий голос, то ли опять же всему виной эхо.
Имран сбрасывает свой пиджак, небрежно швыряет его стоящему рядом… Эээ… Как же его назвать? Дворецкий? Или всё-таки лакей?
– Здравствуй, отец, – будто бросает ему вызов вот таким нахальным поведением. Жаль, я так же не могу снять это неудобное платье и туфли. Эх, дискриминация на каждом шагу.
– Ты не один, – констатирует папочка очевидное и разглядывает меня с каким-то странным выражением лица.
– Это Злата. Вы виделись с ней в моём доме, – Имран по-хозяйски хватает меня своей ручищей, притягивая за талию к себе. Выглядит это, должно быть, пошло и вульгарно. Вон даже прислуга глаза поопускала. Стыдобище.
Кажется, теперь я понимаю, зачем он притащил меня сюда. Решил позлить папочку.
