Автор
Ленора, 12, Вонна 13, прячется от жестокого бога. Ее каждый штрих подвергается наблюдению и контролю без видимой причины. Она пытается стереть из памяти ужасное видение - но с каждым днем его больше не исчезает, лишь тоньше вплетаясь в жизнь героини.
Там он остановился, постучав по дверному косяку, стоя спиной к нам."
"– Я не боюсь тебя, Спенсер, и твои милые речи в стиле «я тебя уничтожу» меня не колышат. Как и раньше, я буду спать, как младенец. Но раскрою тебе правду, у меня нет романтических чувств к твоей девушке. Она моя подруга. А это значит, что она всегда будет рядом со мной. Также это означает, что, если ты сделаешь ее счастливой, у нас с тобой не будет проблем. Но если ты причинишь ей боль… – он замолчал, с усмешкой покачав головой.
Вон уставился на меня с такой яростью, что его всегда безупречно гладкая кожа покрылась морщинками вокруг сведенных бровей и поджатых губ.
– Сними наручники, – приказал он.
Я схватила ключи с тумбочки и вставила их в замок, отчего пришлось наклониться к Вону. До сих пор между ног ощущался тупой, пульсирующий жар от оргазма, подаренного Рафферти, и это заставило меня еще раз содрогнуться над Воном, который сжал свою напряженную челюсть так, что чуть не треснула кость, и даже не осмелился взглянуть на меня.
Он собирался уходить.
Я притворилась, будто мне плевать, бросилась на матрас и взяла книгу фэнтези с прикроватной тумбочки, вынимая закладку с того места, где остановилась. Если он хочет вести себя как лицемерный ублюдок, то пожалуйста, но только не со мной.
Мне казалось, он выйдет за дверь и вернется после того, как остынет, а это случится примерно через десять лет, судя по его настроению. Вместо этого он бросился в угол моей комнаты, схватил чертежный стол и ударил его о стену, сломав пополам. Затем схватил рубашку Поупа, все еще валявшуюся на полу, открыл окно и выбросил ее. После этого Вон повернулся к стене и ударил по ней кулаком. Я услышала хруст костей и вскочила, подавив вопль.
Его рука.
– Что ты делаешь? – в отчаянии воскликнула я.
Не обращая на меня внимания, Вон подошел к скульптуре, скрытой бежевой тканью. Окровавленной рукой он поднял тряпку и отбросил ее в сторону, обнажив мою величайшую слабость.
Скульптуру.
Испорченную. Разрушенную. И все же каким-то образом остававшуюся по-своему совершенной.
Он стоял перед ней, задрав подбородок и тихо насвистывая. Его самообладание возвращалось в норму.
