Автор
В темном клубе, где алкоголь течёт реками и молодёжь кричит без устали, Астрид чувствует себя совсем не себе. Это место, куда она бы宁愿 ни захотела, зияет суетой и бесконтрольностью, вызывая в ней чувство глубокого отвращения.
Ты можешь это сделать, Астрид. Ты вполне можешь это сделать.
Моя ободряющая речь не работает. Свист пульса не утихает, и чернота заполняет зрение.
Высокая мрачная фигура преграждает мне путь. Я кричу, но звук заглушает сильная рука, закрывающая рот. Мое тело замирает, когда меня тянут назад, ноги волочатся по бетону с тошнотворным шумом.
Меня… похищают?
Эта мысль выводит меня из оцепенения. Я отбиваюсь от похитителя, царапаясь и пиная везде, где только могу. Моя спина врезается во что-то твердое. Воздух вылетает из легких, и я задыхаюсь от несуществующего дыхания.
Чувство клаустрофобии ползет вверх по позвоночнику, парализуя меня. Все мое существование заполнено высокой, широкой фигурой, нависшей надо мной, как мрачный жнец.
Я знаю страх.
Я прожила это. Дважды.
Во время аварии с мамой и того несчастного случая, я поняла одно. Страх — это не то чувство, к которому можно привыкнуть. Это не то чувство, которое со временем становится лучше.
Спустя время становится еще хуже."
"Теперь, увидев лицо страха, оно постоянно меняется, поэтому каждое переживание становится более ужасным, чем предыдущее.
Дрожь пробегает по моим конечностям, и я дрожу, как лист во время ливня.
— П-пожалуйста… пожалуйста… — шепчу я в руку, удерживающую меня на месте.
Мне следовало бы уже понять, что мольба не спасет. Мольба может заставить тех, у кого нездоровая голова, захотеть еще немного помучить тебя.
Но больше у меня ничего нет.
Даже если я буду сражаться, мой похититель явно намного сильнее меня.
Он остановил мою прежнюю борьбу одной лишь рукой.
Он может разорвать меня на куски, если захочет.
Его свободная рука прижимается к моей груди.
Мои глаза закрываются, когда слезы жгут за веками.
О Боже.
Пожалуйста, нет.
Пожалуйста.
Что-то внутри меня обрывается, и всякое нежелание сопротивляться исчезает. Я бьюсь и пинаюсь везде и нигде одновременно.
Я почти ни во что не попадаю, но не прекращаю попытки. Я плачу, бью кулаками и ногами, как сумасшедшая.
Он сжимает мою рубашку в кулаки, и мои крики становятся еще более безумными, хотя блокируются его рукой.
Он тянет меня вперед. Я спотыкаюсь, но ловлю себя в последнюю секунду, прежде чем упасть лицом вниз.
Обе руки исчезают с моей груди и рта.
Прежде чем я успеваю подумать о произошедшем, на парковке вспыхивает ослепительный свет.
Я стою у выхода, спиной к школе.
Резкие, неглубокие вдохи вырываются из моего рта, когда сердце колотится о грудь.
Тук.
Тук.
Тук.
