На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
– Неужели мне нужно снова обращаться к Джуд? – насмешливо спрашивает Ноггл. – Или к Кардану? Может быть, ты нас просветишь?
– Нет, – коротко отвечает Кардан.
– Что так?
В голосе Кардана звенят злоба и уверенность в своей власти.
– Я согласен с Валерианом. Урок скучен. Зажгите лампы и начните другой, более достойный и полезный.
Ноггл держит долгую паузу.
– Да, мой принц, – говорит он наконец, и все световые шары вокруг нас вспыхивают. Глаза привыкают не сразу, и я несколько раз моргаю. Интересно, приходилось ли Кардану когда-нибудь заниматься тем, что ему не по вкусу.
– У нее плохое зрение, – с притворным сочувствием говорит Никасия, и я лишь теперь понимаю, что она стоит надо мной и размахивает моей тетрадкой, демонстрируя всем мои каракули. – Бедная, бедная Джуд. Сколько трудностей ей приходится преодолевать.
На пальцах и золотистых манжетах платья – повсюду чернильные пятна.
Кардан разговаривает о чем-то с Валерианом. Локк с обеспокоенным лицом наблюдает за нами, а Ноггл роется в стопке толстенных пыльных фолиантов, пытаясь, наверно, придумать, какой урок может понравиться Кардану.
"– Извини, что не можешь разобрать мой почерк. – Я дергаю тетрадку. Страницы рвутся, так что от моей вечерней работы мало что остается. – Но я бы не сказала, что это недостаток.
Никасия бьет меня в лицо. Застигнутая врасплох, я спотыкаюсь и падаю на колено, лишь в последний момент собравшись, чтобы не растянуться на земле. Щека жжет и горит, в ушах звенит.
Я думала, что понимаю, как ведется игра. И, оказывается, ошибалась.
– Знаешь, так нельзя. – Бессмыслица, конечно, но ничего другого в голову не приходит.
– Я могу делать все, что хочу, – тем же надменным тоном отвечает она.
Остальные взирают на нас в полном изумлении, а Эльга даже прикрыла рот ладонью. Смотрит издалека и Кардан, и по выражению лица ясно, что своим поступком Никасия совсем ему не угодила. Все то время, что я нахожусь среди них, никто не позволял себе переступать определенные границы.
Похоже, я разозлила Никасию так, что она позабыла об осторожности.
– Вызываешь меня на поединок? – спрашиваю, поднимаясь, и представляю, с каким удовольствием посчиталась бы с ней.
