На тихой уютной улице жил одинокий мужчина в черном одеянии, останавливаясь перед домом с высокими каменными стенами и террасой. Внутри все было спокойно, но в воздухе витал странный шарм, будто сам город вдруг заиграл своей тайной мелодией.
Брамблвефт делает первые наброски – пышные юбки, изящные маленькие накидки, корсеты с вышитыми на них причудливыми существами.
Словно зачарованная, смотрю на то, что портниха предлагает для меня: на корсете два золотистых жука в чем-то, напоминающем кирасы, и с гербом Мадока; ниже – вышитые блестящей нитью завитки; широкие рукава – снова золото.
Во всяком случае, ни у кого не возникнет сомнений относительно того, к какому дому я принадлежу.
Мы еще обсуждаем кое-какие детали, когда в гостиную, преследуемый Гнарбоном, врывается Оук.
– О! – удивленно вскрикиваю я, но он только смеется, и я тоже смеюсь.
Оук немного странный, может быть, потому, что он фейри, а может, потому, что дети, к какому бы народу ни принадлежали, все странные.
– Хочешь услышать историю про мальчика, который укусил камень и лишился всех своих белых зубов? – спрашиваю я суровым тоном и щекочу Оука под мышками.
– Да, – тут же выдыхает он, втиснув ответ между визгами и хихиканьем.
С озабоченным видом к нам подходит Ориана.
– Ты очень любезна, но нам всем нужно переодеться к обеду. – Она берет сына за руку и тянет к себе. Оук протестующе вопит и брыкается, причем один раз попадает мне в живот достаточно сильно, чтобы оставить синяк. Я молчу.
– Хочу историю! – кричит он. – Историю!
– Джуд сейчас занята, – объясняет Ориана и несет корчащегося в руках сына к двери, где его принимает Гнарбон.
– Почему вы не доверяете мальчика мне? – кричу я ей вслед, и она оборачивается, шокированная вопросом из категории тех, которые здесь задавать не принято.
– Хватит, – твердо говорит Ориана, как будто мы все только и делаем, что спорим. – Поговорим об этом позже с твоим отцом.
Поставив точку, она выходит из комнаты.
– Не знаю, с чьим отцом вы собираетесь поговорить, потому что мне он точно не отец, – бросаю я ей вслед.
Тарин смотрит на меня большими, как блюдца, глазами. На губах у Вивьен улыбка. Отпив глоток чаю, она поднимает чашку и салютует мне. Портниха опускает голову и на нас не смотрит, так что мы ненадолго остаемся втроем.
Загнать себя в рамки послушной дочери я уже не могу.
* * *На следующий день, в школе, Тарин везде ходит со мной, помахивая корзинкой с нашим обедом. Я ни от кого не прячусь, держу голову повыше и на каждый взгляд отвечаю взглядом.
