Он меня равной не считает. Вообще за человека не держит. Так, набор отверстий, которые тянет отыметь.
Разговор завершен. Необходимая информация выдана. Других бесед в будущем не предвидится. Хватит уже долгих церемоний. Пора заниматься делом. Оплачивать дань собственной плотью. Отрабатывать оказанную милость.
Чего ты ждала? Идиотка. Правда думала, что вместе встретите рассвет? Будете любоваться природой? Ты пробуждаешь в нем только животные инстинкты.
Это и есть твое спасение. Его дикая жажда. Похоть. Безумный аппетит. Звериные рефлексы жадного до секса хищника.
Марат раздирает кружевной бюстгальтер, сминает грудь, перекатывает соски между пальцами. Он трогает так, будто правда изголодался. Алчно. Бешено. Будто не было прошлой ночи, когда он брал меня снова и снова."
"Я стараюсь расслабиться. Очень стараюсь. Подчиниться, покориться, принять грядущую неизбежность. Повиноваться своему единственному хозяину и господину. Отблагодарить его за то, что я до сих пор жива.
Марат сдергивает мои трусы, проводит пальцами по предательски влажным складкам и вдруг хмуро сдвигает брови:
— Чего зажимаешься?
— Я не хочу, — признаюсь тихо.
— Не хочешь? — скалится и проталкивает пальцы вглубь. — Да ты как блядь течешь. Всю тачку пиздой измазала.
— Физически, — выдаю сдавленно. — У меня всегда такая реакция… на тебя. Когда ты рядом, я всегда…
— Мокрая, — чеканит хрипло. — А трахаться не желаешь.
— Я здесь только с отцом была, — роняю глухо. — Наше секретное место.
— И что? — бросает с издевкой. — Я должен этим проникнуться?
— Ты столько рассказал, — запинаюсь, судорожно втягиваю воздух. — Я решила пойти на ответную откровенность. Понимаю, мои желания не имеют никакого значения. Бери что хочешь. Ты в любом случае получаешь все. Возражать глупо.
— Нет, — ухмыляется. — Умно.
Отстраняется. Точнее, просто убирает пальцы. Однако по-прежнему нависает надо мной, поглощая свет.
— Ты вообще умная сука, — прожигает взглядом насквозь. — Так и норовишь цену себе поднять. Чтоб я не дырки оценивал, а личность. Чтоб ту маленькую девочку с добрым папой увидел на этом обрыве. Чтоб устыдился тебя во все щели ебать.
— Марат…
— Ничего не спасет, — его губы почти касаются моих. — Ничего, поняла?
Проклятье.
Как же мучительно хочется обвести языком жесткие линии его рта. Попробовать на вкус. Исследовать во всех деталях.
Я столько раз делала ему минет. Облизывала его яйца. Глотала сперму. Но ни разу не целовала. В губы, по-нормальному.
— Опять глаза вылупила, — произносит презрительно. — Ветер в башке гуляет. Ты слушаешь или совсем от страха поплыла?
— Я… не боюсь тебя.
— Тогда чего трясешься?
— Холодно, — нервно улыбаюсь.
Он бросает что-то. Резко и отрывисто. На своем языке. Судя по тону, ругательство.