Автор
Она становится пешкой в его игре мести, он — безжалостный и опасный. Но между ними вспыхивает чувство, способное растопить даже самое холодное сердце. Смогут ли они найти счастье среди предательства и боли, или их любовь обречена?
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ставит на колени, принуждает выгнуться. Вдавливает грудью в матрас.
— Ты моя, — жарко выдыхает в затылок.
И… кажется, я кончаю.
Просто от этих слов. От его опаляющего адским пламенем дыхания. От ощущение прижимающегося ко мне мускулистого тела. От того, что абсолютно чужой мужчина оказывается настолько близко.
Влага выделяется толчками, насквозь пропитывает белье, тонкое кружево белого платья, наверняка попадает и на возбужденный член Марата, вплотную притиснутый к моему разгоряченному похотью лону.
Я шлюха. Падшая и пропащая. Не заслуживаю другого обращения. Я теку как одержимая нимфоманка. Изнываю от голода.
Заблудшая душа.
— Моя, — повторяет Марат и, будто играючи, подается вперед, дразнит плоть самым греховным образом.
Спазм сводит низ живота. Тягучий, токсический. Отравой проносится по моему телу, разливается ядом по венам, сковывает жилы, заключает в порочный плен.
Из этой ловушки не выбраться. Никогда.
Он медленно стягивает с меня белоснежный наряд, оголяет желанную плоть, растягивая удовольствие, продлевая пытку. Действует не спеша, никуда не торопится. Разительно изменяет прежнюю тактику.
— Какая же ты мокрая, — замечает хрипло. — Мокрющая.
Содрогаюсь, когда здоровенный вздыбленный орган прижимается ко мне без всяких преград. Грани уничтожены. Разрушены целиком и полностью.
— Что такое? — сквозь утробное рычание зверя пробивается насмешка. — Боишься?
— Нет, — чистая ложь.
Утыкаюсь лбом в матрас.
А может, это правда? Я не боюсь его. Страшусь саму себя. Страшусь своих абсолютно ненормальных чувств. Сгораю от стыда за собственную аморальность.
Я должна ненавидеть этого мужчину. Обязана. Должна желать ему смерти в мучениях. Ведь он надругался надо мной как только мог. Изнасиловал. Не раз. Принудил к сексу, жестокому и унизительному. Взял на глазах у других людей. Вырезал на мне метку.
Тогда почему…
Господи. Я не чувствую никакой ненависти. Нет ни гнева, ни ярости. Презрения тоже нет. Отвращения. Брезгливости. Даже тени гадливости не замечаю.
Я хочу его член внутри.
Сейчас. Прошу. Пожалуйста.
Пусть он возьмет меня. Пусть…
— Блядь, — резко бросает Марат. — Сука. Я от тебя дурею.
Крупные ладони опускаются на ягодицы, мнут до синяков, принуждают дернуться, невольно начать вырываться. Поясницу обжигает новая волна саднящей боли.
Вот только он меня пока не тронул. Толком. Не успел.
Но это же начало. Разогрев.
Что его так взбесило?
Отстраняется. Выдерживает короткую паузу. А после обдает горячим дыханием нижнюю часть спины.
