Автор
Войдя в комнату, ты чувствуешь на себе пристальный взгляд. Взгляд хладнокровного и жестокого монстра, который уже давно тебя знает. Ты знаешь, что эта сцена неизбежна. Страх заставляет дрожать ноги, но гнев заставляет кровь биться в ушах гораздо быстрее.
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Я разберусь, — чеканю, когда наступает черед рот раскрыть. — И проблему решу, и от своего не отступлю.
— Ты мой сын, — заключает мрачно. — Помни об этом.
Как тут забудешь.
Щенок. Только выбился в лидера. Все, что получил в свои руки, могу в любой момент потерять. Все абсолютно. Только не рабыню, на которой вырезано клеймо.
Отец будто мысли читает.
— Что с твоей рабыней? — раздается вопрос.
— Ничего, — отвечаю.
И понимаю — вот оно. Основная цель визита. Надо обуздать чувства. Ярость в узду взять. Гнев загнать поглубже.
Единственная вспышка станет фатальной. Похороню нас одним махом. Угроблю. Потом ничего не спасет. Не будет пути отхода.
Я должен скрывать как сильно увяз. Как погряз в собственной жертве, как пропитался ее ядом.
— Ты выводишь девку на люди, — произносит с усмешкой. — В магазины пускаешь. По ресторанам и операм за собой таскаешь. Скачки устроил. Обучаешь.
— Я этого не скрываю, — пожимаю плечами, губы кривлю: — Разве есть запрет?
— Так не принято, — цедит сквозь зубы, позволяет истинным эмоция взять верх, выбраться наружу, избавляется от привычной маски.
— Ну, мир изменился, — бросаю небрежно. — Обычай-то древний. Раньше многое было иначе.
— Думаешь, ты вправе вековой обычай менять? — его голос обещает кару богов.
— Я могу брать ее, — отрезаю холодно. — Везде, где пожелаю. Пусть привыкает. Могу ебать ее и в магазине, и в ресторане.
— Ты зарываешься, — обрывает.
— Я не вижу проблемы, — отмахиваюсь. — Зачем мы вообще обсуждаем мою подстилку? Ее задачи и без того понятны.
— Она наш долг.
Наш.
Холод. Раздирает до костей. Пробирает до печени. Глубже. Позвонки по одному выламывает, четко и методично.
Наш?!
Я готов врезать собственному отцу. Впервые. По-настоящему. Готов вогнать кулак в его челюсть. Бить. Бить. Бить. Чтоб не встал. Не оклемался.
Во мне пробуждается ярость.
— Я забираю долг, — говорю ровно.
Я.
Черт раздери.
Ясно?!
Я.
И никто другой.
— Я так и не сумел научить тебя делиться, — произносит отец. — Тяжело самому все держать. Можно надорваться.
— Ничего, — хмыкаю. — Справлюсь."
"— Ты глава семьи, — проводит черту. — У тебя нет другого выбора.
— Ладно, — поднимаюсь. — Мне пора на встречу ехать. Полагаю, мы все выяснили. Больше нечего обсуждать.
Неуважение. Неприкрытое.
