Автор
Войдя в комнату, ты чувствуешь на себе пристальный взгляд. Взгляд хладнокровного и жестокого монстра, который уже давно тебя знает. Ты знаешь, что эта сцена неизбежна. Страх заставляет дрожать ноги, но гнев заставляет кровь биться в ушах гораздо быстрее.
Похоже, «Жестокий роман» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Горящая чернота пронизывает насквозь. А потом я обжигаюсь об него самого.
Господи. Какой он горячий. Точно Дьявол. Из самого пекла вырвался и ворвался сюда. Жутко представлять, сколько в нем градусов. Наверняка, побиты все рекорды до единого. Мощное мускулистое тело буквально сжигает меня дотла, наваливается сверху, жестко обрушивается на обнаженную плоть. Заставляет содрогнуться, повергает в ледяной шок, сковывает обжигающим трепетом.
Я задыхаюсь. Просто не могу втянуть воздух, впустить кислород в легкие. Замираю в напряжении, плавлюсь от дикого напора своего хозяина.
Да. Именно так. Он мой хозяин и господин. Он может брать меня где угодно и когда угодно. Давно пора привыкнуть. Нет никакого смысла надевать в постель нижнее белье. Одежда будет разорвана в клочья при первой же удачной возможности.
Как Марат настроен сегодня ночью? Чего жаждет? Нежнее или пожестче? Мы не виделись дольше суток. Он исчез сразу после встречи с тем жутким типом по кличке Татарин, уехал и не спешил возвращаться, вероятно, вершил свои чудовищные дела.
Боже, почему я об этом думаю?
Нужно бежать. Бежать, бежать, бежать. Без вариантов. И как можно скорее. Чем раньше, тем лучше. Но я даже глоток воздуха совершить не способна. В железных объятьях цепенею, теряю всякую волю к сопротивлению.
Его огонь уничтожает меня, порабощает и подчиняет.
Я просто кукла. Вещь. Игрушка, которую удобно трахать.
Даже эти унизительные мысленные выводы не помогают протрезветь, сбросить вязкие путы морока.
Марат срывает с меня нижнее белье, отправляет обрывки кружева вслед за ночной сорочкой и накрывает мою грудь ладонями. Сминает и сдавливает, трогает с такой звериной жадностью, что у меня перед глазами все плывет. Никто другой подобным образом касаться не умеет. Не умеет пожирать без остатка, рушить и выжигать под чистую, сокрушать единственным прикосновением. И вроде бы пора привыкнуть, смириться с его животной властью, но ощущения до сих пор остры, полосуют разум, режут на части, точно стальные лезвия.
"Этот мужчина склоняется надо мной, смотрит прямо, не позволяя отвести взгляд, четко держит контакт — глаза в глаза. А потом вгрызается в мои губы. И как кислород по венам течет, жилы пронизывает, наполняет дыханием изнутри. Он легко взламывает и размыкает мои уста, втягивает мой язык в свой до одури горячий рот, обвивает своим языком, алчно обсасывает.
