Автор
Мужчина из её прошлого вернулся неожиданно. Тот, кого она одинаково сильно любила и ненавидела. Теперь он узнает о сыне, которого она растила одна. Встреча разрушит хрупкое равновесие, перевернув их жизни с ног на голову.
Любила так, что дышать без него не могла.
А потом ничего не осталось. Сгорело. Выжженное пепелище в моей душе. Там ни для какого мужчины никогда не найдется места.
Но он там. До сих пор.
Мой пепел.
Я больше ничего не говорю, не делаю никаких попыток достучаться. Просто продолжаю и дальше смотреть в темноту.
А потом закрываю глаза. Зажмуриваюсь.
Наверное, у меня заканчиваются силы. Наверное, все это затянувшееся сопротивление перестает иметь значение.
Я в клетке с безумным зверем. Наедине.
Неожиданно он отпускает мое плечо. Пальцы разжимаются. И я рефлекторно обнимаю себя руками. Ледяная дрожь сводит тело. Меня так сильно трясет, что зубы лязгают.
Гулкий звук заставляет вздрогнуть.
И я не сразу понимаю, что именно происходит.
Мощные руки обхватывают мои ноги. Горячая голова утыкается в мои колени. Пальцы скользят по бедрам. Лихорадочно. Нежно.
— Вика, — хриплый голос проникает под кожу. — Прости меня, Вика.
26
Вика.
Ее фигура отчетливо проступает в темноте. Рассеивает мрак вокруг. Такая светлая, хрупкая, нежная. Так и тянет протянуть руку вперед, дотронуться до нее, провести пальцами по коже, ощутить тепло. Понять, насколько она реальна.
Вдруг мираж? Бред воспаленного сознания. В тюрьме она часто приходила ко мне. То в мыслях, то во сне. Конечно, это и близко не было до такой степени отчетливо, как сейчас.
Ее глаза закрыты. Она дрожит. Нервно, лихорадочно. Обнимает себя руками, будто закрыться пытается.
Блядь. Страх. Явно чую ужас, исходящий от нее волнами. А потом замечаю кровь. Алые следы на груди, на плечах, на бедрах. Вика абсолютно голая. Рядом валяется разорванное в клочья платье. Белая ткань перепачкана красным.
Она ранена?..
Хочу шагнуть вперед, а не выходит. Мышцы сводит. Тело отказывается подчиняться. Пока не удается рвануть дальше, вглядываюсь в полумрак. Изучаю Вику.
Нет. Это не ее кровь.
Перевожу взгляд на собственные руки. Костяшки пальцев содраны до мяса. Одна ладонь рассечена. Но я совсем не чувствую боли. И… ни черта не помню.
Сука. Что я наделал?!
Морок вокруг окончательно исчезает, и я бросаюсь к ней. К моей женщине. Опускаюсь рядом. Обнимаю ее ноги. Упираюсь лбом в ее дрожащие колени. Веду ладонями по бедрам. Чувствую, ей до жути холодно. Кожа просто ледяная. Пробую согреть.
— Вика, — выдыхаю, наконец. — Прости меня, Вика.
Еще сам не понимаю, что натворил.
Разное в жизни бывало. Но никогда раньше я не терял контроль над собственным разумом до такой степени. Хотя нет, пару раз случались провалы. Короткие.
