Автор
В темной комнате, под угрожающим светом лампы, я наблюдаю, как теневые фигуры перемещаются. Я не вскакиваю от их шороха по полу – просто наблюдаю. С каждым дыханием сглаживаются границы между реальностью и мечтами, а страшные образы меняют привычное пространство в жестокую страну....
У него были тонкие руки, и под простыней вырисовывались контуры хрупкого тела. Только непропорционально большие кисти рук, изрисованные сосудами, свидетельствовали о его принадлежности мужскому полу. Он не выглядел на тринадцать лет.
– Ей необходимо осмотреть плечо и ногу, – тихо сказал Трент медсестре.
Она достала два комплекта перчаток – один для себя, другой для меня, – и мы их надели. Мальчик лежал голый под простыней, в складках кожи и под ногтями осталась грязь. Пациенты, состояние которых нестабильно, не могут быть тщательно вымыты.
Трент напрягся, когда сестра начала разбинтовывать раны.
– Господи, – еле слышно вырвалось у него. – Сейчас они кажутся еще страшнее, чем вчера вечером. О Боже. – Покачав головой, он отступил на шаг назад.
Если бы мне кто-то сказал, что на мальчика напала акула, мне показалось бы это весьма правдоподобным, но ровные края ран свидетельствовали о том, что они были нанесены каким-то инструментом типа ножа или бритвы. Куски кожи размером с заплату на локоть были вырезаны с правого плеча и внутренней части правой ноги в области паха.
– Посмотрите на эти порезы по краям, – показал Трент. – Это о них я вам говорил. Он будто вырезал на коже какую-то фигуру, а потом ее отрезал.
– Вы не обнаружили анальных разрывов? – спросила я медсестру.
– Когда я измеряла ректальную температуру, я ничего не заметила, и, когда его интубировали, тоже никто ничего особенного не увидел.
– А татуировки?
– Татуировки? – переспросила она, словно ничего подобного до этого не слышала.
– Татуировки, родимые пятна, шрамы. Что-нибудь такое, что кому-нибудь могло понадобиться по какой-то причине удалить, – пояснила я.
– Понятия не имею, – неуверенно произнесла медсестра.
– Пойду спрошу у его родителей, – вызвался Трент, вытирая пот со лба.
– Они, возможно, в кафетерии.
– Я их найду, – бросил он уже на ходу.
– Что говорят его врачи? – спросила я медсестру.
– Состояние критическое, рефлексы отсутствуют, – заявила она абсолютно бесстрастным голосом.
– Можно посмотреть, куда попала пуля? – поинтересовалась я.
Она ослабила повязку на голове мальчика и приподняла марлю, чтобы мне стала видна маленькая черная дырочка с обожженными краями. Рана проходила сквозь правый висок немного вперед.
– Через лобную долю? – спросила я.
– Да.
