Автор
В темной комнате, под угрожающим светом лампы, я наблюдаю, как теневые фигуры перемещаются. Я не вскакиваю от их шороха по полу – просто наблюдаю. С каждым дыханием сглаживаются границы между реальностью и мечтами, а страшные образы меняют привычное пространство в жестокую страну....
Одна из женщин робко подняла руку.
– Это тот, о котором было написано в газетах? Тот, которого приглашают во время расследования таких жутких убийств, как те, что были в Гейнсвилле?
– Да, это он, – сказала я. – Это мой коллега. Он также был лучшим другом одного моего приятеля, Марка Джеймса, который тоже был специальным агентом ФБР.
– Доктор Скарпетта, – нетерпеливо встрял Паттерсон, – давайте будем называть все своими именами. Марк Джеймс был не просто – цитирую – «одним вашим приятелем».
– Вы задаете мне вопрос, мистер Паттерсон?
– Помимо того, что главный судмедэксперт откровенно злоупотребляла своим служебным положением, когда спала с агентом ФБР, этот момент не имеет непосредственного отношения к делу.
Я не дала ему договорить.
– Моя дружба с Марком Джеймсом началась в юридическом институте. Никакого злоупотребления служебным положением не было, и я возражаю против заявлений главного прокурора о том, с кем я сплю. Протоколист продолжала печатать. Я так стиснула руки, что у меня побелели суставы.
– Кто такой Чарлз Хейл, и с какой стати вы решили дать ему сумму в размере десяти тысяч долларов?
Я мгновенно вспомнила розовые шрамы, розовую кожу на оставшихся от двух пальцев обрубках.
– Он был продавцом билетов на лондонском Викторианском вокзале, – ответила я.
– Был?
– Он работал там в понедельник восемнадцатого февраля, в тот день, когда взорвалась бомба.
Никто не сообщил мне. Весь день я слышала об этом в новостях, но узнала о случившемся лишь в два сорок одну ночи девятнадцатого февраля по телефону.
– Это же случилось вчера, я читала об этом вчера. Ты хочешь сказать, что подобное повторилось?
– Взрыв произошел вчера утром в самый час пик. Но я только что узнал про Марка.
– Ты не ошибся? Ты уверен, что не ошибаешься?
– Боже мой. Мне очень таль, Кей.
– Его уже опознали?
– Да.
– И нет никаких сомнений? То есть...
– Кей. Я сейчас дома. Я могу через час подъехать.
– Нет, нет.
Я вся дрожала, но почему-то не могла плакать. Я бродила по дому и, заламывая руки, еле слышно стонала.
– Однако вы не знали этого Чарлза Хейла до того, как он пострадал во время взрыва, доктор Скарпетта.
