Автор
В темной комнате, под угрожающим светом лампы, я наблюдаю, как теневые фигуры перемещаются. Я не вскакиваю от их шороха по полу – просто наблюдаю. С каждым дыханием сглаживаются границы между реальностью и мечтами, а страшные образы меняют привычное пространство в жестокую страну.
– Она избегала смотреть мне в глаза, устроившись в кресле. – Хотите, чтобы я сейчас открыла?
– На свое усмотрение.
Ногтем большого пальца она аккуратно отлепила клейкую ленту и стала разворачивать. Разгладив оберточную бумагу, она бережно сложила ее так, словно собиралась потом еще использовать, затем положила ее себе на колени и открыла черную коробочку.
– Ой! – еле слышно вырвалось у нее, когда она развернула красный шелковый шарфик.
– Я решила, что он будет хорошо сочетаться с вашим черным пиджаком, – сказала я. – Не знаю, как вы, а я не люблю, когда шерсть соприкасается с кожей.
– Как красиво. Как вы внимательны, доктор Скарпетта. Мне еще никто никогда не привозил ничего из Сан-Франциско.
От выражения ее лица у меня сжалось сердце, и тут мой взгляд упал на окружавшую обстановку. На Сьюзан был желтый махровый халат с обтрепанными манжетами и черные носки, принадлежавшие, судя по всему, ее мужу. Дешевая мебель выглядела довольно потертой, с лоснящейся обивкой. Возле маленького телевизора стояла скупо украшенная искусственная елка, у которой определенно не хватало нескольких веток. Под ней лежало несколько подарков. Возле стены стояла сложенная детская кроватка, явно подержанная.
Сьюзан поймала мой взгляд, и ей стало не по себе.
– У вас такой порядок, – сказала я.
– Вы же знаете, насколько я навязчиво-обязательная.
– Да уж. Если вообще можно сказать о морге, что он выглядит замечательно, то это – про наш.
Она аккуратно сложила шарфик и положила его назад в коробку. Поплотнее запахнув халат, она молча смотрела на пойнсеттию.
– Сьюзан, – мягко начала я, – вы не хотите рассказать о том, что происходит? Она не подняла на меня глаз.
– В то утро вы вели себя довольно странно. На вас не похоже не ходить на работу, а потом вообще оставить ее, даже не позвонив мне.
Она глубоко вздохнула.
– Простите меня. В последние дни у меня что-то все из рук вон плохо. Все как-то очень действует на меня. Как тогда, когда я вспомнила про Джуди.
– Я понимаю, что вы, должно быть, тяжело переживали смерть своей сестры.
– Мы были близнецами. Не на одно лицо. Джуди была гораздо симпатичнее меня. Отчасти из-за этого все и вышло. Дорин ревновала ее.
– Дорин – это та самая «ведьма»?
– Да. Простите. Я не хочу больше иметь дело ни с чем подобным. Тем более сейчас.
