Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
— Позвольте узнать, мистер Сефтон, — говорил Тримбл, в то время как его самописка быстро скользила по листу бумаги, — ваше полное имя? И адрес?.. Благодарю вас. Хотелось бы иметь номер вашего личного удостоверения, пока мы тут… Большое спасибо. Теперь можем начать: «Я являюсь супругом»… как полное имя вашей жены, мистер Сефтон?.. В самом деле? Странные имена дают своим детям эти иностранцы, не правда ли?.. «Супругом Люсиль Ольги Сефтон, сценическое имя — Люси Карлесс». Это верно, сэр? Мне не хотелось бы наделать ошибок, потому что это ведь ваше заявление, и потом я попрошу вас подписать его… Верно! Тогда я продолжаю.
— Приблизительно в половине восьмого вчера вечером.
— «В половине восьмого», — повторил Тримбл, продолжая писать. — Это было, вероятно, в Сити-Холл?
— Да. Мы прибыли туда из отеля вместе. Я оставил ее в артистической уборной.
— Вы оставили ее одну?
— Да. Она предпочитает оставаться одна перед выступлением.
— Вы хотите сказать, что вместе с ней приехали в Сити-Холл, проводили ее до уборной и сразу ушли?
Сефтон смущенно заерзал в кресле. Атмосфера разговора незаметно изменилась. Вопросы перестали носить чисто формальный характер, хотя трудно было сказать, в какой именно момент.
— Э… Да, кажется, да, — промямлил он.
— Я только хотел установить, кто последним видел вашу жену живой, успокаивающе пояснил Тримбл, но ручку отложил. — Из того, что рассказал мне мистер Эванс, следует, что за сценой должно быть довольно много народу, и мне интересно…
— Я только что вспомнил, — прервал его Сефтон, — что ушел не сразу.
— Понимаю. Вы беседовали о чем-то конкретном, мистер Сефтон?
— Нет, нет, ничего особенного, так, о разных вещах.
Тримбл не стал настаивать.
— Понятно, — сказал он. — Значит, когда вы ушли, было приблизительно без двадцати восемь?
— Да.
