Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
— Ваша жена привлекательная женщина?
На этот раз растерялся инспектор:
— Моя?!
— Разумеется, нет! Во всяком случае, ваша жена привлекательна не в том смысле, в каком была Люси. Как вы можете знать, что значит быть женатым на женщине, которая создана так, что к ней влечет каждого встречного мужчину, которой мало того, что она зарабатывает деньги, выставляя свою красоту и талант напоказ толпе хохочущих глупцов, но поощряет… да, поощряет каждого отвратительного субъекта, который только проходит мимо, — иметь наглость…Его голос прервался звуком, похожим на рыдание.
Тримбл собирался что-то сказать, но Сефтон продолжал.
— Разве это не причина для ссор, как вы сказали? — вопросил он. — Разве я не имел права предупредить ее, куда ее может завести ее поведение?
— Вы хотите сказать, что ее смерть была результатом поведения, о котором вы говорили? — быстро вставил инспектор.
— А чем же еще? Она слишком часто искушала судьбу, и вот результат. Было безумием позволить ей приехать сюда, и мне следовало это знать.
В этот момент инспектор в первый раз ощутил благодарность за присутствие сержанта Тейта. Допрос, который он с таким успехом ухитрился довести до этого момента, грозил полностью выйти из-под контроля. Основательный и медлительный Тейт, который записывал что-то себе в блокнот, сидя сбоку у стола, сейчас, когда он имел дело с человеком, находящимся на грани истерики, внушал ему чувство надежности и уверенности. Нарочито деловитым тоном инспектор сказал:
— Почему было безумием привезти ее именно в Маркгемптон? Я бы сказал, вообще-то это довольно безопасный город.
На лице Сефтона появилось выражение хитрого безумства.
Маркгемптон полон людей, которые хорошо знали мою жену. Слишком хорошо знали ее, сказал бы я — и гораздо раньше, чем я ее, — приятная вещь для мужа, не правда ли? Взять хотя бы Эванса — он знал ее еще с тех пор, как она приехала из Польши. Вентри тоже — они познакомились в Лондоне, когда у него еще не было здесь дома, — как вы можете доверять своей жене с таким человеком, как он? Она клялась, что никогда не виделась с этим типом Петигрю, но вы думаете, я ей поверил? Они долго беседовали на приеме у Вентри, как старые друзья.
— Насколько я знаю, это секретарь оркестра, — ответил несколько удивленный инспектор.
— Он бывший муж моей жены.
