Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
Теперь вы понимаете?
— Вполне понимаю, что встреча с ним могла быть достаточно неловкой, но в конце концов…
— Неловкой! Неловкой, и только?! Господи! Неужели вы не понимаете, что это был ад? Я предупредил ее об опасности, навстречу которой она мчится, но она и внимания на это не обратила.
— О какой конкретно опасности вы говорили, мистер Сефтон?
Сефтон дико расхохотался:
— Хорошенькое дело, о какой опасности! Жену убили, а вы спрашиваете, о какой опасности я ее предупреждал!
— Я не об этом вас спрашиваю, — подчеркнул инспектор.
Сефтон ответил не сразу. Он сидел, тяжело дыша и барабаня пальцами по ручке кресла.
— Я думал, это очевидно, — наконец произнес он тихим бесцветным голосом. Казалось, возбуждение внезапно оставило его, и он выглядел уставшим и почти равнодушным.
— Для меня это далеко не так очевидно, — сказал Тримбл. — Я понимаю, что привлекательная женщина находится в опасности от… от человека, который заявляет о своем праве ревновать ее за внимание к другим мужчинам, скажем так.
Сефтон молчал.
— Вы уверены, что существовала конкретная опасность, о которой вы ее предупреждали, мистер Сефтон? Или ваше предостережение было угрозой того, что вы могли с ней сделать, если она будет слишком дружелюбна с другими мужчинам?
Кровь бросилась в лицо Сефтону.
— Нет, нет! — воскликнул он с почти прежней энергией. — Говорю вам, я любил свою жену! Я не тронул бы и волоска у нее на голове!
— Прекрасно. — Инспектор резко прекратил спор и вернулся к деловитому тону. — Вы сказали, что около сорока минут восьмого покинули Холл и отправились на прогулку. Куда вы направились?
— Не знаю. Никуда конкретно. Просто ходил взад-вперед. Я не уходил далеко от Сити-Холл, опасаясь заблудиться.
— И вернулись вы во сколько?"
"— Кажется, около половины девятого. Я собирался вернуться задолго до антракта, чтобы узнать, не желает ли жена проиграть какую-либо из пьес во второй части программы. Вернувшись, я удивился, что не слышу звуков музыки, хотя концерт еще должен был продолжаться. Я даже подумал, не остановились ли у меня часы. Я вошел через служебный вход. Никого не встретив, я прошел прямо в артистическую комнату. Там были Эванс и доктор.
