Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
— Я разговаривал с Реншоу, который руководит этим расследованием, сообщил Франт, — и, насколько понял, осталось не так много управляющих, которых можно преследовать по суду теперь, когда Баллантайн мертв. Хартиган и Алисс, два его шакала, удрали из страны неделю назад, а Мелбери, который месяц пролежал в частной лечебнице и вернулся к делам только сегодня, чтобы распорядиться насчет подачи заявления, хватил удар на улице, и он уже вряд ли оправится. Таким образом, остается лишь Дюпин, секретарь, и один управляющий — лорд Генри Гейвстон.
— Бедная маленькая морская свинка, — прокомментировал Маллет. — Ну что ж, слава богу, это не мое дело. Но скажите Реншоу, что мне нужны все личные бумаги Баллантайна. Это убийство, и им нужно заняться в первую очередь. Я не допущу, чтобы на моем пути встали какие-то дурацкие законы о деятельности компаний. А теперь ступайте в банк и не делайте больше таких глупых ошибок. И скажите, чтобы привели Крэбтри. Господи, когда же я съем мой ленч?
Маллет заглушил мольбы своего желудка сигаретой.
Его эпикурейские размышления были прерваны появлением Крэбтри.
Крэбтри сразу же перешел в наступление.
— Послушайте, — начал он, — ну чего вам, копам, неймется? Я свой срок отсидел или нет? Не можете оставить человека в покое?
— Садитесь, — мягко предложил инспектор. — Где вы были все это время?
— Где был? В кутузке, конечно! А что, они вам не сказали?
— В какой кутузке? — спросил Маллет.
— Да конечно же в Спеллзборо.
