Дневник Дейлсфорд-Гарденз на перекрестке истин и вымысла оказывается непреодолимым препятствием для любого пассажира такси, который решается прокатиться туда. Словно в зеркале отражается мир будничных разговоров и неожиренных улыбок, но на самом деле скрываются черты смерти и загадки, которые подталкивают к следующему вызову — быть или не быть в этом месте, где каждый шаг может оказаться последним....
Господи, начальник, пока все не закончилось, я не так уж из-за нее и нервничал! На первом круге Девочка клевала воду, я думал, что она придет в самом хвосте. У последнего барьера отстала почти на корпус, но жокей на ходу пригрозил ей хлыстом, и она все наверстала. Ох и подбадривал же я ее, скажу вам!
— А что случилось потом? — полюбопытствовал Маллет с усмешкой.
— Не могу взять в толк, хоть убей, начальник. Следующее, что помню, это я в камере, голова раскалывается, а во рту будто на полу в клетке у попугая. Хотя обо всем этом я услышал в понедельник утром.
— Когда же вас выпустили?
— Во вторник утром, сэр.
— Выходит, вы не спешили возвращаться домой?
Крэбтри чертыхнулся при воспоминании об этом, но потом с живописным буйством описал, как пытался вернуться в Лондон на попутном грузовике.
— Я загнал оловянную кружку, чтобы купить себе харч, сэр, — завершил он, — и топал на своих двоих всю обратную дорогу.
Маллет погладил подбородок и поджал губы. Когда же заговорил снова, то гораздо больше походил на офицера полиции, чем на свойского парня.
— В любом случае, — сказал он, — тогда вы уже знали, что полиции не терпится снять с вас показания.
— Я прочитал об этом только в «Дейли тойлер», сэр, — возразил Крэбтри. Но неизвестно, можно ли верить газете такого сорта, правда? Вдруг просто коммунистическая пропаганда…
— Вам было хорошо известно, что покойник, которого нашли на Дейлсфорд-Гарденз, — не коммунистическая пропаганда.
— Когда я уходил, его там не было, сэр, — заволновался Крэбтри, ей-богу, не было.
— А когда вы ушли? — спросил инспектор.
— В пятницу утром, сэр, примерно в половине десятого. Не успел я позавтракать, как мистер Джеймс вызвал меня и сказал, что я ему больше не нужен. Выдал мне причитающиеся деньги и еще фунт сверху, чтобы я его помнил. Вот я и ушел, как только прибрался после завтрака…
— Мистер Джеймс говорил вам, что он отправляется за границу?
— Конечно, сэр.
Маллет широко раскрыл голубые глаза:
— Вот как? Билет куда?
— В Париж, сэр. Первого класса, на нью-хейвенский пароход. И велел попросить работников «Брукса», чтобы для него заказали номер в отеле.
— Вы, наверное, не запомнили название отеля?
— Нет, сэр. Какое-то иностранное.
