Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Самойлова тут же закрыла книгу и выжидательно посмотрела на меня.
— Ир, а почему ты постоянно грубишь нашему оперативному составу?
— В смысле? — Самойлова аккуратно убирает роман в свой рюкзак. Колобок немедленно вострит уши.
— Ну, тут все на тебя жалуются, — продолжаю я.
— За что это? — ещё больше удивляется Ира.
— Как это за что? Ты же всем тут факи раздаёшь. Ну, чего молчишь-то? Давай, отвечай, богиня.
Ира смущённо улыбается и отводит от меня глаза. А я стою к ней так близко, что чувствую аромат тиаре, льющийся от её согретых солнцем волос.
— Андрей, вот скажи, тебе не надоело остроумно отвечать на вопросы о твоём шраме?
— Надоело, а что?
— Вот и мне на комментарии про мои глаза, ноги и прочие части тела остроумно отвечать надоело…
Услышав это, Колобок тут же делает индифферентное лицо и немедленно от нас отходит. Я фыркаю, наблюдая за тем, как ловко в очередной раз Ира расправилась с неугодным поклонником.
— Ир…?
— Что?
— А ты линзы носи. Или ноги укороти, — советую я, надеясь, что она никогда так не поступит.
— Насчёт ног я подумаю, — Ира преувеличенно-серьёзно кивает, — а вот с линзами беда: у меня от них глаза болят. К тому же после первого акта Марлезонского балета всегда наступает вторая часть.
— Это какая же?
— А такая: меня спрашивают, почему я с такими глазами линзы ношу?
— Смешно, — я протягиваю Ире руку.
— Ага, прямо обхохочешься, — грустно соглашается она, берёт мою ладонь и спрыгивает с седла байка на асфальт.
— Ладно, пойдём, погуляем, партнёр. И заодно поболтаем с тобой. У тебя же вопросы ко мне остались?
— Остались, — соглашается она.
— Тогда рюкзак свой давай.
— На, — и Ира протягивает мне свою сумку. Её ладонь снова тянется к моей руке.
