Живой журнал Андрея Исаева открывает двери в мир шуток, интриг и откровений. Встречайте четвёртый день записи - здесь жизнь трансформируется под лозунгом "Я сам себе и небо". Мрачные ассоциации с "Аукцыон" сочетаются с теплыми воспоминаниями, создавая удивительную атмосферу. Каждый новый день - это новая история жизни автора....
Покрутив головой, я увидел, что перед подъездом Иры стоит новенький мотоцикл «Ява», а на седле в ультракороткой юбке, бочком ко мне, восседает моя Королева. Затаившись, как волчонок, я разглядывал её и светловолосого парня, который вальяжно стоял рядом с ней. Они смеялись и о чём-то увлечённо беседовали. Потом Ира улыбнулась и протянула парню свою пуговицу, а тот ловко, сноровисто, действуя явно с привычкой, затянул её волосы в хвост. Приспособив дурацкую пуговицу у нее на макушке, парень ухмыльнулся и по—хозяйски притянул Иру к себе.
— Зайка, да ты что? — задыхаясь, спросил тот, опуская жадную ладонь на оголившееся бедро Самойловой.
— Ничего, Митя… просто давно хотела это сделать, — прощебетала Ира и самолюбиво покосилась на кусты, за которыми стоял я.
Недолго думая, я шагнул к ним. Ира не сводила с меня презрительных, насмешливых и немного напуганных глаз. А Митя (ага, тот самый Зайка, будущий большой начальник из «НОРДСТРЭМ») переводил непонимающий взгляд то на неё, то на меня.
— Молодец, Красная Шапочка, — подойдя к ним вплотную, прошипел я.
— Ир, это ещё кто? — опешил будущий Зайка.
— А это ученик моей бабушки. Один удивительно нахальный Серый Волк, — «представила» меня Ира.
— А.… — с весёлой улыбкой протянул Митя, оглядывая меня с высоты своего роста, — так это и есть тот самый забавный малыш, про которого ты мне рассказывала?
Не сводя с меня прищуренных глаз, Самойлова медленно кивнула. А мне захотелось сделать разом несколько вещей: схватить Самойлову, волоком затащить её в подъезд и устроить её взбучку. Зарядить Мите в зубы, чтобы ему нечем было на меня скалиться. Но вместо этого я открыл сумку, вытащил из неё книжку Красной Шапочки и припечатал книгу ладонью к седлу Митиного мотоцикла.
— Марине Витальевне скажешь, я больше не приду. Учебники и деньги за занятия передам через Дядьсашу. Всё поняла?
— Я.. — начала Самойлова, изгибая бровь.
— Свободна. — Я развернулся и зашагал обратно к метро, чувствуя спиной их взгляды…
Не важно, как в тот день я добрался домой.
