«Цветущий кизил, — думает Роза Борисовна, переворачивая подушку, — цветущий кизил. Прекрасное дерево с белыми цветами, источающими чистый, ясный свет. Глаза уходящего Марика — да, в них был отблеск того самого света, его отражение». Конечно, она уверена, что у Марика все теперь хорошо — и у нее тоже будет хорошо. Надо просто не бояться и ждать, когда Марик пришлет к ней гонца, и тот даст команду, скажет «пора».
«Надо рассказать Левушке про цветущий кизил, — думает Роза Борисовна, — может, он сейчас и не поймет, но вспомнит, когда придет время».
Елка в центре школьного зала — словно космический корабль. Огромный, серебряный, устремленный вверх. Кажется, еще минута — и заработают дюзы, вырвется пламя, раскатится сверхзвуковой шум — елка пробьет потолок, выйдет в открытый космос, станет еще одной серебряной звездочкой в черном зимнем небе.
Когда Гоша был во втором классе, по телевизору однажды показали мультфильм «Тайна третьей галактики». Там космонавты в сверкающих скафандрах со смешными круглыми головами путешествовали по другим планетам, отбивались от космических чудовищ и разоблачали мертвых шпионов, которые то и дело проникали на их корабль. Гоше безумно понравился этот фильм — и целый месяц он рисовал человечков с круглыми головами и огромные космические корабли.
Три месяца он ждал школьных каникул: в каникулы обычно еще раз повторяли мультфильмы, показанные во время четверти. В последнюю школьную субботу он прибежал домой и сразу кинулся читать телепрограмму в газете. Перечитал несколько раз — «Тайны третьей галактики» не было. Как же так? Он ведь так ждал! Где-то в голове начали набухать слезы, Гоша сдерживался изо всех сил — он был уже взрослый мальчик, взрослые мальчики не плачут. Сидел нахохлившийся и красный как рак, мама даже испугалась — не заболел ли. Вставила серебристый градусник, уложила в постель, налила молока с медом, спросила: «Что случилось?» Гоша знал: стоит ответить — и он разрыдается, поэтому буркнул совсем по-взрослому: «Ничего, все нормально», — а мама погладила его по голове и сказала: «Ну, не болей. Представляешь, как будет обидно: проболеть все каникулы», — и тут Гоша вспомнил, как он ждал этих каникул, как надеялся на «Тайну третьей галактики», как его обманули, — и все-таки разрыдался.
