– А тебе так важно с кем-то общаться? – удивленно спросила Таис и оглядела большую квадратную машину, встроенную в стену.
Фасад Грума был выполнен из темного глянцевого пластика, на нем привычными кнопками светились точки управления: вызов меню, заказ меню, отправка посуды в мойку. Справа у агрегата находились дверки шкафа, где можно было самостоятельно взять нужную посуду, если не доверяешь эту функцию машине.
Лон Грум – это, выходит, робот класса лон. Похожий на лонов-нянек. Только это – лон-повар. Возможно, на станции тоже стоят похожие роботы, только Таис не обращала на них внимания.
– Конечно, – с ноткой возмущения в голосе протянул Грум. – Я создан для общения с людьми. Я приветлив, услужлив, я обязан заботиться о людях. Благополучие людей – это мой приоритет. Как я могу выполнять свои программы, когда управляемые не обращают на меня никакого внимания? Только с вами и удалось поговорить за последние пять лет. По-человечески.
– Фига себе. По-человечески. – Таис покачала головой, но Федор на эти слова совсем не обратил внимания.
– То есть ты хочешь сказать, что на Земле всем заправляют какие-то роботы нового поколения? И в Сенате тоже роботы? А Гильдия чем занимается?
– Какая Гильдия? – не понял Грум.
– Торговая гильдия, которой принадлежат станции. Она есть? Она существует?
– Чего не знаю, того не знаю. Была когда-то Гильдия, это когда меня только запускали в производство, но я не работал на нее. Какое-то время я стоял в торговом центре, где ходили настоящие люди, а не только роботы. Тогда еще не было управляемых. Потом началась война, торговый центр разбомбили. Я уцелел чудом, и меня нашли управляемые. Я их сразу почувствовал, их чипы легко связывались с моими платами. Можно было общаться без разговоров, только не очень-то желали управляемые общения. Им лишь бы выполнить свою работу и получить дневной паек. От них никакого толку нет совсем. Ненастоящие они люди.
– Война была? – нахмурился Федор.
– Война. Девять лет назад. Не знаю, кто напал и за что воевали. Я стоял без дела два года в разрушенном центре, пока меня не нашли управляемые и не поместили на крейсер. Здесь я уже семь лет работаю. Если это можно назвать работой.
– Как много мы пропустили, – тихо проговорил Федор.
Таис взяла свою кружку с кофе, подула на горячую жидкость и, почувствовав требовательное царапанье у левого колена, посмотрела на возмущенного Пушистика. Тот хотел есть. Вернее, лопать, потому что слово «есть» было слишком мягким для обозначения того, как фрик поглощал пищу.
Пуш хотел трескать, жрать, лопать, то есть ему нужна была еда. Многоножки, судя по всему, давно уже переварились в его чреве.
Ладно, вот тебе шоколад, зверюга. Сейчас не до тебя. Сейчас надо бы обдумать ту информацию, что донес до них Грум.