Эмму охватил ужас, собственная беспомощность лишила остатков храбрости, и захотелось заорать и убежать. Как можно дальше от жутких, бессмысленных глаз Ильи, в которых не было ни проблеска чувств.
От нахлынувшего ужаса Эмма и проснулась. Подскочила как ошпаренная, потерла виски, сморщилась. Увидела Максима, поглощенного своими занятиями, облегченно вздохнула и закрыла глаза. Это всего лишь сон, но жизнь уже научила ее, что иногда сны имеют определенный смысл. Когда-то ей снился сошедший с ума робот-садовник. Как раз перед Выпускным, когда первый раз появилась Таис со своими косичками и пыльными ботинками. Не то чтобы этот сон сбылся, просто он оказался предвестником страшных событий.
И сейчас Эмма ощущала не только всей душой, но и всем телом, каждой волосинкой, шевелящейся от нахлынувшей волны страха, что главные неприятности еще впереди. Еще не все важное случилось, беды все еще толпятся у порога, готовые навалиться всей кучей.
Большая куча бед и неприятностей.
Только во сне Эмма все же попробовала свои неприятности одолеть – она попробовала убить Илью. На самом деле убивать гораздо тяжелее, чем кажется. Конечно, Илья, которому она в реальности сломала шею, всего лишь был роботом, не человеком. И он представлял собой настоящую угрозу для станции.
Но дело вовсе не в этом. На самом деле Эмму беспокоил тот зверь внутри, что проснулся так резко и неожиданно. Этот зверь мог убить еще и еще. И он не дрогнет, не пожалеет, не засомневается. Эмма умеет убивать, и если надо – сумеет уничтожить и человека. Вот в чем было дело.
Думать об этом Эмма не смела – гнала жестокие мысли. Сейчас не время раскисать и философствовать. Кто знает, может, именно эта жуткая готовность убивать живые существа однажды сыграет важную роль в спасении детей станции. Потому не стоит делать поспешных выводов.
А детей станции надо спасти во что бы то ни стало. Это главная задача, это приоритет, как любил говорить Мартин. И Эмма постарается выполнить этот долг. Она приложит все усилия, сделает все, что от нее зависит, чтобы спасти жизнь всем детям. В конце концов и по большому счету именно они и являются семьей для Эммы. Больше-то ведь никого нет. Никого, кроме этих детей. Во всем большом мире, во всем огромном космосе – только они.
Вот и надо сражаться и бороться. И не сдаваться, что бы ни случилось.
Максим ломал цветные мелки на мелкие кусочки и раздавливал пальцами. Руки у него были в цветных пятнах, как и одежда. Ковер тоже покрывали кусочки раздавленных мелков. На листах бумаги – черные и красные разводы и точки и ни одного четкого и ясного рисунка.
Вот что с ним делать, с этим Максимом? Снова надавать по шее?
Битье – это не выход. Сейчас отдохнувшая Эмма это понимала слишком хорошо. Поэтому надо найти другой подход к мальчику.