Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
— Господин мой, — вскричала она, — что случилось? Я видела ужасный сон! Глаза мои полны слез, а сердце — страха!
— Расскажи мне твой сон, — попросил царевич.
Гопа пересказала увиденное во сне, а царевич улыбнулся.
— Возрадуйся, Гопа, возрадуйся, — сказал он. — Ты увидела, как дрожит земля? Это значит, что сами Боги склонятся перед тобой. Ты видела, как луна и солнце упали на землю? Это значит, что скоро ты победишь порок и удостоишься безмерного почитания. Ты видела деревья, вырванные с корнем? Значит, ты найдешь путь из леса желания.
11. Сиддхартха стремится познать великую истину
Сиддхартха не мог больше пребывать в покое. Он метался по дворцу, подобно льву, пораженному отравленным дротиком. Он был несчастен.
Однажды, ощутив тоску по открытым просторам и зеленым лугам, он покинул дворец и, бесцельно бродя по полям, размышлял:"
"— Воистину, прискорбно, что человек, такой слабый и подверженный немощи, для которого старость — неизбежность и смерть — господин, может в своем невежестве и гордыне презирать слабых, старых и мертвых.
Так, раздумывая над тщетностью жизни, он утратил иллюзии касательно собственной силы, а также юности и бытия. Он больше не знал радости или печали, сомнений или скуки, желания или любви, ненависти или презрения.
Вдруг он увидел человека, направляющегося прямо к нему. Человек этот выглядел как нищий и видим был только для одного царевича.
— Скажи мне, кто ты? — спросил Сиддхартха.
— Великий герой, — обратился к нему нищий, — преодолев страх рождения и смерти, я стал странствующим монахом. Я ищу избавления. В мире, находящемся во власти тления, я живу не так, как другие люди. Я отверг удовольствия, я не знаю старости, я ищу одиночества. Иногда я ночую у корней деревьев, иногда — в пустынных горах. Я ничего не имею, ничего не жду.
