Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
Смерть может выхватить меня из мира до того, как я достигну цели, до того, как я смогу воплотить свои замыслы. Мир подобен тюрьме; о, если бы смог я освободить всех узников желания! Мир — как глубокая яма, в темноте которой скитаются создания, пораженные невежеством и слепотой; о, если бы я смог возжечь для них светильник знания, если бы я смог убрать завесу, скрывающую свет мудрости! Над миром реет знамя гордости, но это ложное знамя. О, если бы смог я низвергнуть его, разорвав на куски! Весь мир охвачен суетой и заботой, он — как колесо огня; о, если бы смог я, опираясь на истинный закон, принести покой людям.
Со слезами на глазах он вернулся во дворец. В большой зале смеялись и пели подружки Гопы, но Сиддхартха не уделил им внимания. Спустилась ночь. Женщины смолкли и вскоре уснули. Тогда царевич взглянул на них, как будто увидел впервые.
Сон унес их заученную грацию, их сияющие взоры. Их прически распустились, рты приоткрылись, груди обвисли, а руки и ноги были напряженно вытянуты или неестественно согнуты.
— Мертвы! Они все мертвы! — вскричал царевич. — Я стою посреди кладбища!
И он бросился вон из дворца, направив свой путь к царским конюшням.
12. Сиддхартха покидает дворец своего отца
Он призвал своего конюшего, быстроногого Чандаку, и повелел:"
"— Приготовь немедленно моего коня Кантхаку, я отправляюсь на поиски вечного блаженства. Глубокая радость, которую я ощущаю, неодолимая сила, которая поддерживает мою волю, уверенность в том, что даже в одиночестве у меня есть защитник, — все это, взятое вместе, свидетельствует о близости к цели.
Чандака знал о повелении царя не выпускать Сиддхартху из дворца, но какая-то высшая сила заставила его повиноваться. Он отправился седлать скакуна. Кантхака был волшебным конем, сильным и. прекрасно выезженным. Сиддхартха слегка похлопал его по холке и сказал проникновенным голосом:
— Много раз, о благородный зверь, отец мой правил тобой в битвах, побеждая могущественных врагов.
