Внутри древнего дацана светлое зеркало отражает атмосферу молитв и печали. Скульптура Будды, вы carved из дерева, сверкает светом восточной традиции. Вот уже многие годы мир склоняется к религии после долгих лет безбожия. В этой стране и во многих других, где атеизм не был официально признан, он стал выбором многими. Их молитвы подсвечены светом Будды....
Расскажи жителям города, что я не сотворил ничего, достойного славы; уговори их забыть привязанность ко мне. Но также скажи им, что мы вскоре встретимся вновь. Если я раньше не умру в нищете, то явлюсь к ним победителем старости и смерти.
Кантхака лобызал ноги царевича. Герой ласково погладил коня и обратился к нему, как к другу:
— Не плачь, ты показал себя благородным животным. Будь терпелив, уже близко время, когда твой тяжелый труд обретет награду.
Он взял из рук Чандаки меч, золотая рукоять которого была богато инкрустирована драгоценными каменьями.
Но герой все еще носил блестящий наряд, ему же нужна была одежда попроще, пригодная для отшельника. Как раз в это время появился охотник, закутанный в грубую ткань красноватого цвета. Сиддхартха обратился к нему:
— Твое мирное платье похоже на то, что носят отшельники, и никак не вяжется с твоим беспощадным луком.
— Моя одежда помогает мне обманывать зверей в лесу, — отвечал охотник. — Они не боятся меня, поэтому я могу убивать их с близкого расстояния. Но если Вам приглянулись мои лохмотья, я охотно отдам их в обмен на Ваш сверкающий наряд.
Сиддхартха с радостью надел одежду охотника из грубой ткани. Тот, в свою очередь, принял платье героя и растаял в воздухе.
Закутанный в красноватую ткань, священный герой вступил на путь отшельника. Он был похож на царя гор Меру, который в сумерках кутается в облака.
Чандака же с тяжелым сердцем направился обратно в Капилавасту.
14. Печаль Гопы и Суддходаны
Средь ночи Гопа проснулась, охваченная странным предчувствием. Она позвала своего обожаемого супруга, но никто не отозвался.
— О, презренные, презренные! Вы предали меня! Вы позволили уйти моему любимому!
Девушки вскочили. Они обыскали каждую комнату. Сомнений не осталось: царевич покинул дворец. Гопа каталась по земле, рвала на себе волосы; на лице ее было глубокое отчаяние.
