– Второй ребенок тоже должен умереть?
– Верно, он – плата за смерть ее высочества. И он дорог тому, кто проклинал.
– Аарон сдох четыре месяца назад, Ив, – сказал Дайд резко, и глаза его от ярости казались налившимися кровью. – Он с того света проклинает или это кто-то другой?
– Нет, – шаманка покачала головой, – это он. Но он думал, что не умрет и успеет снять проклятие, поставил временную петлю. Это как… ну… как будильник, который должен позвонить в определенное время.
– Четыре месяца? – прохрипел император с трудом. – Почему?!
Вместо Ив ответил Гектор:
– Потому что Аарон надеялся, что за это время его соратники сумеют убить Агату. Правильно ли я понимаю, что в этом случае проклятие со второго ребенка было бы снято?
– Да. Но не четыре месяца, нельзя так зачаровать. Всегда нужно какое-то природное условие. Карты говорят, он замкнул петлю на пробуждения Геенны. Я не знаю, сколько точно их было, карты не могут показать число, но проклятие он поставил еще до Праздника перемены года.
– Хотел отомстить хоть так в случае своей смерти, – процедил Гектор, сжав зубы. – Собственного ребенка не пожалел, дерьмо собачье.
– Как снять проклятие? – перебил дознавателя Арен. – Ты сказала – при определенных условиях.
Ив Иша закусила губу.
– Честно говоря, мне не очень хочется в этом участвовать, – призналась она. – При всем моем к вам уважении, и дело не в деньгах, я понимаю, что вы будете щедры. Просто наши смертельные проклятия… они не снимаемы. Тот, кто наложил, снять-то может, но я не ваш брат. Проклятие можно только перебросить на кого-то другого. И, как я уже говорила, этот другой должен быть дорог вам. Дорог, как Агата.
Арену казалось, что мир вокруг вращается, словно он только что слез с карусели. И тошнило почти так же.
Дорог, как Агата. Таких всего-то двое – Александр и София.
– Если я… покажу тебе, на кого можно перекинуть проклятие с Агаты, ты точно сможешь?
– Смогу, – ответила шаманка, в который раз вздохнув. Арен ее понимал – конечно, ей не хотелось становиться детоубийцей.
– Это мое решение, – сказал он ровно. – Ты не будешь виновата.
– Вы тоже, – вмешался Гектор. – Проклятие Аарон накладывал, а не вы и не Ив.
– Он хотел отомстить мне, убив моего ребенка, – произнес Арен, вглядываясь в бледное лицо спящей дочери. – И у него это в любом случае получилось.
Пока Арена и Агаты не было в детской, Виктория места себе не находила, и, если бы не София, она, наверное, сорвалась бы на истерику впервые за последние недели.
