Слава Защитнику, всего через полтора часа глава комитета сказал, что они все обсудили, и Арен, отпустив хозяйственников, попросил Адну никого не впускать, завел будильник на браслете, чтобы завибрировал через час, и лег спать на диване в собственном кабинете.
Отключился император моментально и так же моментально проснулся через час, чувствуя себя не отдохнувшим, а измученным, как старая мочалка. Но пора было идти за Агатой в госпиталь, и Арен, сполоснув лицо холодной водой, зашел в камин и начал строить лифт сразу в палату Софии.
Когда посреди комнаты вдруг начали вырастать стены пространственного лифта, присутствующие на пару мгновений замерли.
– Ой! Папа! – воскликнула Агата первой, улыбнувшись. – Точно, мне пора домой. Софи, а ты сегодня со мной не пойдешь?
– Софи должна оставаться в госпитале до завтра, – строго сказала заглянувшая к ним перед уходом Эн. – А что будет завтра – это уже решит… твой папа.
Все вновь посмотрели на лифт. Стены его в последний раз вспыхнули и истаяли, и в палату шагнул император.
– Папа! – Агата немедленно подбежала и повисла у него на шее, а потом, взглянув в лицо, укоризненно протянула: – Уста-а-а-ал, да?
– Да, моя радость. – Он все равно ласково улыбнулся и поцеловал дочь в щеку.
У Софии болело сердце, когда она смотрела на Арена. Совсем себя не жалеет! Ну неужели не мог хотя бы немного поспать?..
– Всем добрый вечер, – продолжил император, оглядев присутствующих, и легко улыбнулся в ответ на встревоженный взгляд Софии. – Софи, как ты себя чувствуешь?
– Гораздо лучше, – ответила она и замерла от странного ощущения жадной нежности, отозвавшегося жаром в груди. – Я… уже вовсю хожу. И даже рисовала.
– Смотри! – Агата, отцепившись от отца, подбежала к столу, схватила рисунок Софии и вернулась обратно. – Вот! Это Софи мне подарила!
– Замечательно, – кивнул Арен, забирая рисунок. – Возьмем его с собой. Только сначала я должен узнать, кто все эти нарисованные красавицы. – Он, по-прежнему улыбаясь, посмотрел на Элизу и Рози. – Вы же сестры Софии? Как вас зовут, девочки?
Девочки молчали, и София поняла, что они испугались. Рози, кажется, просто опасалась незнакомого дядю с необычными глазами, а вот Элиза… да, не узнать императора она не могла и теперь смотрела на него с искренним ужасом. Наверное, вспомнила случившееся на Дворцовой площади в День Альганны.
Софии вдруг стало больно, и она, поглядев на Арена, заметила, как меркнет его улыбка, а из глаз исчезает тепло.
– Их зовут Элиза и Рози, – ответила София громко, безумно желая обнять его. – И они очень стесняются. Лиз, Рози, отомрите. Это же папа Агаты.
– Да! – сказала наследница немного воинственно. – Он у меня самый лучший!
Арен вновь улыбнулся, однако глаза его так и не стали теплыми.