Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
В любом случае больше его не случится. Забудь. Теперь у меня только мой меч.
Я бы не удивился, услышав издевательский смех из уст Бура. Ну какой к черту меч?! Я его три минуты в руке подержал и надеялся, что этим дело и ограничится до конца моих дней. Не знаю видел ли он мои потешные взмахи, но смеяться Бур не стал. Он вообще стал мало походить на того озлобленного волка, каким я успел его узнать. Уморился, наверно, корчить из себя крутого.
- Что с Завидом?
Бур покосился на безучастно сидящего брательника и стиснул зубы, вздыбив желваки.
- Горюет, что больше не сможет держать меч.
- Будто на свете мало других занятий, - резонно подсказал я.
- Завид - воин. Он никогда не станет мастерить колеса для телег или тачать сапоги. Славу можно завоевать только мечом, только мечом можно завоевать добычу. Завид мечтал о битвах и походах, мечтал снискать славу великого воина.
Славу убийцы и мародера, то бишь. Тоже мне рыцарь без страха и упрека... и без идеи в голове.
- Да что ты говоришь? Не всякие мечты доводят до добра и вот тебе тому живой пример. Ты уж меня прости, Бур, но, как мне кажется, в этих относительно мирных краях легко завоевать лишь славу охотника или разбойника, на худой конец.
- Князь полоцкий Рогволд следующим летом ждет нас в свою дружину, - глаза Бура сверкнули жадным огнем, будто им с братом предложили высокую должность и тут же погасли.
- Тогда просто напомни Завиду на каком боку у меня меч."
"Произнося это слова, я внутренне содрогнулся, почти физически ощутив в руке тяжесть меча и отдачу от удара по твердому как камень плечу урмана.
- Шуйца с десницей у тебя, должно, с рождения перевернуты. Обоеруких бойцов мало. Чтобы переучиться нужно время, а в ином возрасте и начинать не стоит.
- Переучится, если захочет, до следующего лета полно времени и возраст позволяет.
- Он, вообще-то, настырный, - после недолгого молчания констатировал Бур и уже начал отворачиваться, чтобы закруглить разговор, но вдруг спросил: - А ты и впрямь сын Дряты?
Сказать ему, что отца своего я почти не знал? Что его груженый полуприцеп, подрезанный легковушкой, рухнул с моста когда мне было семь.
