Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Все, что солдату доставляет какое-то удовольствие, оно либо аморально, либо ведет к опьянению. Не моя мысль, но довольно точная.
Девок я уже не помню. Шли куда-то, Рыкуй требовательно стучал в чью-то дверь, визги, женский смех…
В сенях раздался топот, перешедший в недовольный голос Шепета:
- Долго спите, - сказал одноглазый, широкими шагами проходя в прируб. - Стяр, там к тебе уже Липан с Ноздрей и с этим, мать его кудесницу, живоглота... с Шишаком притопали. Ждут.
На Шепете красуется новая черная повязка через левый глаз.
Надо подниматься. Неудобно службу с прогула начинать, так и попросить с работы могут. Подавив рвотный позыв, я зарекся пить с этими отвязными кадрами, чую, сегодня мне кусок в горло не пролезет, до вечера отходняк будет мучить.
Шепет подозрительно жив и разговорчив.
- Ах, да, - вспомнил вдруг Шепет. - Завиду ночью худо стало, рука почернела вся как головня, а сам горячий, что огонь. Бабку Данью в терем вызвали и Дохота травника. Боярыня Любослава сама не своя, аж трясется вся.
Дерьмовые новости.
На боярском дворе, практически в воротах, нас встретила боярыня в белых одеждах. После уважительного приветствия, по просила меня зайти с ней в терем.
Да, не в себя тетенька, аж с лица спала. Понять ее не мудрено. Мужа потеряла, пасынок старший в отъезде, боярство под себя подгребает, младшенький при смерти.
Губа у Головача была совсем не дура. Я когда ее впервой увидел, сразу мысленно это отметил, а теперь убедился еще больше. Стан у боярыни крепкий и ладный как у молодухи, потемневшее от слез лицо и потухшие большие серые глаза миловидности ее совсем не портят. Я догадываюсь о чем она желает со мной перетереть и не обманываюсь в ожиданиях.
