Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Боярыня, едва мы усаживаемся на лавку за столом, на котором недавно возлежал усопший Головач, начинает осторожно прощупывать меня на лояльность, дескать, не выгоню ли я ее из дому с детьми да внуками ибо, по сути дела, она со смертью мужа здесь уже не хозяйка. Сын ее еще слишком мал, чтобы стать настоящим боярином, подмогой князю Рогволду, а на девок и рассчитывать нечего.
Ситуация, однако, у бабы.
Я ее заверяю, что, пока не вернется Бур, никакого произвола по отношению к ней и ее отпрыскам не допущу, а там уже пущай сами договариваются, как меж собой решат, так и будет, я тут ни при делах.
М-да, хорошего мало. Был парень без пальцев, станет без руки. Ладно бы жив остался...
У крыльца меня поджидали плечистый Липан с давешний цыганистым Шишаком в неизменной кожаной безрукавке и почти такой же здоровый как Липан Ноздря.
Я попросил Одинца раздобыть три наперстка и сухую горошину. Нашел ровную поверхность в виде обработанной скобелем широкой тесины и в укромном местечке за амбаром посвятил простодушных жуликов в таинство величайшего лохотрона девяностых годов двадцатого столетия.
Зенки Шишака загорелись дьявольским огнем.
Я познакомил их с понятиями «подставной игрок» и «силовая поддержка». С полчаса мы репетировали, разыгрывая целые спектакли с участием Одинца в качестве подставного и Ноздри как боевика.
"Довольный Липан увел своих жуликов. За амбаром я остался с Одинцом.
- Ну ты даешь батька! - восхитился пацан.
