Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
- Ух-ты! Дорогие племяннички припожаловали!
Голос раздался как раз оттуда и его обладателем оказался дородный, мордатый тип с башкой килограммов на сорок и длинными как у сома толстыми усищами, заплетенными на кончиках в косички. Маленькие, широко посаженные глаза выражали неподдельную радость.
- Присаживайтесь к нам! Эй, хозяин, меду и мяса дорогим гостям! Я плачу!
Завид с Буром кисло переглянулись.
- Сядем, - наконец нехотя вымолвил Бур и медленно двинулся к столу."
"Кроме усача и еще троих на лавках пусто.
Усач выволок из-за стола свое грузное тело охваченное поясом с прицепленным мечом, довольно тепло обнял Сашку за плечи.
- Надо же - живехонек! - проскрипел мордоворот не слишком певучим голосом, будто ручную кофемолку кто-то медленно крутит.
- Ага, ходит, - Сашка отстранился от усатого, и плюхнулся рядом с плечистым типом перетянутым ремнями портупей поверх коричневой рубахи как революционный комиссар.
- Угощайтесь, чем пожелаете, сейчас свеженького подадут, а потом Дивей расскажет как из за Кромки вернуться удалось. Тебя ведь все мертвым считали, говорили, будто на дне речном ты остался. Чудо чудное произошло, не иначе! Любят тебя боги, Дивей!
Я приземлил седалище рядом с любимым богами, помрачневшим Сашкой и оказался напротив Завида.
Бур куда-то испарился. Подумав, что боярский выплодок отправился договариваться с хозяином насчет ночлега в одной из комнат, я принялся изучать антураж и наших сотрапезников.
Усатому красавцу годиков сорок с небольшим гаком.
С ним рядом восседает такой же широкий, но не обрюзгший до безобразия персонаж. Лоб высокий, глаза голубые и чуть навыкате.
