Автор
В теплом июльском ночной воздухе щебечут перья, а под моим телом зыбко заскрипели сосновые бревна. Я лежу спиной на мягком подстилке деревьев и чувствую легкий ветерок дунуть через лицо — такая спокойная атмосфера, словно мир вокруг медленно и гладко переливается зелеными пятнами....
Внавалку торгуют рыбой и кусками сушеного мяса, тканями, одеждой, обувью, резными деревяхами, мукой, мехами, железками и даже холодным оружием. Толкают прямо с не распряженных телег различное зерно в мешках, сено в копнах, продукты пчеловодства, кожи выделанные и сырые, кур продают, цыплят, утят, поросят, ягнят и тому подобное добро. Все это пищит, крякает, блеет и адски благоухает. Порядка никакого, ни малейшего подобия рядов, телеги расположены кто как успел въехать, между иными едва можно протиснуться, везде заторы и толчея, короче, полный абзац, а не рынок.
Если бы не маячившая впереди широкая спина Завида, мне удалось бы заблудиться в этом месиве из людей, лошадей, мешков, бочек и телег ровно через пять минут. Я стал нарочно уступать дорогу всем, кто этого хотел и совсем скоро между мной и Завидом образовалась приличное расстояние, занятое покупателями и гуляками. Надо заметить, что дуб на входе совсем не единственное здесь дерево, вся площадь утыкана березами, кленами, липами с роскошными кронами, так что дуб тот как последний ориентир совершенно мною не видим.
Когда, по моим прикидками, нами была пройдена середина этого чудовищного лабиринта, а веревочник Светел до сих пор не обнаружился, Буру пристало громко поручкаться с каким-то хорошим знакомым. Быстро обернувшись, я понял, что нечаянная встреча отвлекла от меня внимание боярского сынка и решил действовать. Притиснулся бочком к почерневшей от времени телеге, достал пистолет, опустил ствол в землю, нажал на спуск и, не дожидаясь результата, нырнул между колес.
