Темное небо над золотистым песком затмевается ярким светом солнца, переливающимся на океанских волнах. Деревянная верandah утопает в свете, отсвечивающем фасады бунтующего городка за окном. Здесь женщина погружается в таинственную историю, где её сознание переносится в другую жизнь под чужим солнцем, где прошлое и настоящее взаимно мутят воспоминания....
Ничего, не будет в другой раз на дороге лежать! Она сбросила с кровати одеяло и свернула его комом, представляя, что внутри завернута эта мразь, эта сволочь, эта гнида… Женечка с наслаждением потопталась на одеяле, помяла его руками и в завершение опустила на него чемодан. Вещи высыпались, со стуком прокатились по полу батарейки, и Соня обернулась.
— Ты что? — нахмурилась она, входя в номер. — Что такое? Зачем чемодан схватила?
— Да просто так, — улыбнулась Женечка в ответ. — Побаловаться захотелось.
— Женька, ты смотри у меня! — пригрозила Соня. — Знаю я твое «побаловаться». Собирай шмотки, скоро в столовую идти."
"Торопливо рассовывая вещи по углам чемодана, Женечка представляла себе гибель «этой сволочи». Сначала — выдрать ногти. Неторопливо, чтобы кровь текла ручьями. Потом прищемить ей пальцы дверью, и пусть они ломаются с хрустом. После пальцев можно проколоть тело иголкой в разных местах. Большой иголкой, а еще лучше — маникюрными ножницами. У Соньки как раз подходящие ножницы — маленькие, очень острые, с золотыми ручками-колечками.
— Ты что, уснула? Клади свитер в чемодан. Нет, сначала потряси его на балконе, он весь в пыли.
Скривившись, Женечка подняла с пола свитер, и покалывание исчезло.
* * *Ковыряясь вилкой в баклажанах, которые сегодня почему-то казались вовсе не такими вкусными, Даша спросила:
— Алин, с чего ты взяла, что у нее крем поддельный?
— У кого? Ах, у Женечки… Да по разным деталям: понимаешь, буквы чуть-чуть иначе прорисованы, рисунок чуть-чуть смазан, ну и что-то еще, я уже не помню.
— А по-моему, ты просто Никиту к ней немного ревнуешь, — улыбнулась Даша.
Алина отложила вилку в сторону и пристально посмотрела на Дашу.
