И в итоге то же самое — сломанная челюсть и — прощай спортзал…
— Ни хрена себе! Тимур, в Ленинграде боксировал?
— Да всё как-то мимо получалось. Москва, Липецк, Измаил, Казахстан, Узбекистан, Дагестан, весь Урал объехал…А вот с Ленинградом никак не получилось, — перечислил места своей спортивной славы уральский боксёр.
— А я краем уха слышал про вашу школу бокса, но ни разу в Копейске не был. Там же каждый год всесоюзный турнир проводили?
Копейчанин улыбнулся:
— Давно уже проводят, с 1968 года. Называется: «Имени танкиста дважды Героя Советского Союза Семёна Васильевича Хохрякова». По-простому — «Хохрячка». Я там и выполнил КМС.
— А я так и остался с первым разрядом, — печально улыбнулся в ответ ленинградский спортсмен и протянул ладонь. — Толик Тарасов.
Тимур кивнул и крепко пожал руку.
— Слышь, боксёр, а сам-то кто по жизни будешь? — в разговор неинтеллигентно вмешался самый главный сиделец. Ему положено…
— Недавно пожарным работал. Пока не сократили, — почти честно ответил новенький.
— Ни хрена себе! Пожарник что ли? — удивился Сева.
— Ну да, пожары тушил. Поселок Медвежий Стан, ВПЧ-23, — в этот раз бывший старший пожарный решил не вступать в дискуссию со старшим по поводу отличия пожарников от пожарных.
— Людей спасал? — решил поучаствовать в опросе Боксёрчик.
— Не пришлось. Один раз только кота вытащил из горящего подвала, — Тимур вспомнил свой подвиг на пожаре.
— Спас животину, — Савелий кивнул и задал вопрос с намёком. — Тоже при погонах был?
— Сева, а ты видел пожарных без погон?"
"— Понимаешь, Тимур, хотя и статьи у тебя серьёзные и заехал ты в мою хату правильно, но ни хрена ты не похож на братана. Ты, какой-то… — Главный сиделец замолчал, подбирая нужное выражение. В тюрьме очень ценится слово… Слово в тюрьме ценится чуть ли не больше всего. Старшему по камере, впрочем, как и всем остальным сидельцам, приходится постоянно фильтровать базар, чтобы потом, при любом раскладе, всегда оставаться при своём мнении.
— Какой? — новичок всё же решил утвердиться в этом непростом сообществе и начал сам задавать вопросы.
— Культурный, — Сева подобрал подходящее слово и оглядел Тимура с ног до головы.
— Братан, без обид, но и глаза у тебя какие-то не такие, — второй старший зек спокойно смотрел Тимуру в лицо.
— Ни хрена себе… И какие у меня глаза?
— Ментовские.
— Охренеть, — Кантемиров откинул руки назад, посмотрел на закрытую дверь камеры и задумался. В самом деле, а как он смотрит на своих сокамерников? Как опер или как дознаватель? Ни Мара, ни его дзюдоисты ни разу не сказали про милицейский взгляд земляка. Но, прошло уже месяцев восемь. Неужели так быстро меняются люди в милиции? Старшие по камере молчали и ждали ответа.