Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Это задел, который в дальнейшем поможет выстроить некую структуру взаимоотношений с теми, от кого будет зависеть весь последующий быт, ваши нервы и в какой-то степени — здоровье.
В специальной каптёрке с запахом вековой пыли, осужденный, оставшийся обслуживать СИЗО после вступления приговора в законную силу, выдал кучу тюремного барахла: матрас, две простыни, вафельное полотенце, одеяло и подушку. Все вещи весьма отличались по качеству от того, к чему все привыкли за стенами этой гостиницы. Бывалый арестант передал новичкам свой опыт: на ровной чистой поверхности растянуть свернутую в жгут простынь, поверх матрас, на матрас подушку, одеяло и всё остальное, потом скручиваем матрас в рулет и крепко затягиваем свёрнутую простыню на пару узлов.
Примерно через час, после санитарной обработки в виде быстрого душа, личного обыска и досмотра вещей арестованных, а также блиц-опроса местного оперативного работника с одновременным снятием отпечатков пальцев, вновь прибывших заключённых поместили в камеры сборно-следственного отделения под названием «карантин».
Николай Чернышёв обвинялся по модной нынче статье «Вымогательство» (ст.148 УК РСФСР) в Петроградском районе города, соответственно, с Кантемировым проходил по совершенно разным уголовным делам и оказался с ним в одном временном жилище. Чему был несказанно рад в первые дни настоящей арестантской жизни.
По большому счёту Коля рос нормальным парнем, смог добиться успехов в спорте и поступить в тамбовский техникум железнодорожного транспорта. Даже успел немного поработать во время учёбы, влиться в трудовой коллектив, но остался недоволен сложившейся жизнью.
Во-первых, очень низкая оплата труда, которая, к тому же часто задерживалась. Во-вторых, плохо обустроенный быт. И, в-третьих, постоянное нытьё пролетариев о низкой зарплате, о плохих начальниках, о недобропорядочной власти. И при этом полное нежелание ничего делать, чтобы хоть как-то изменить свою жизнь. Но, главное — на железной дороге надо было работать.
