Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Тимур встал, подошёл к сумке, порылся в глубине и вытащил лимон. Тщательно помыл под краном и протянул Спикеру:
— Гостинец с воли.
— Ого, цитрус! — воскликнул Молдаванин и спросил. — Откуда витамины?
— Сева подсказал, а адвокат подсуетился, — улыбнулся Тимур и добавил: — У меня ещё чеснок есть.
Из долгих разговоров с Боксёрчиком и Севой в районном изоляторе временного содержания Тимур знал, что второй строкой в меню каждого приличного арестанта после чая являются животные жиры. Наиболее популярные позиции — сало, сливочное масло и сухая колбаса.
"Далее каждый арестант, получающий передачи, делится с сокамерниками. Обычно сидельцы объединяются в семьи (или «семейки») и все продукты распределяют поровну. Умные люди скрупулёзно рассчитывают рацион от «дачки» до «дачки», от ларька до ларька. Но сытым в тюрьме человек не бывает никогда…
Боксёрчик искренне посоветовал, как спортсмен — спортсмену, аккуратней заниматься в «Крестах» утренней гимнастикой и не качаться в камере. Давать телу физическую нагрузку в условиях недоедания неправильно.
Традиционное утреннее чаепитие подходило к концу, и гость успел познакомиться с остальными жителями камеры. Крепкий чай для зеков не просто напиток, а своеобразный символ. Он полезен, он сближает нормальных людей. Совместное распитие чая или чифиря (штука очень вредная, лучше сразу отказаться от его употребления) позволяет находить настоящих друзей.
И, хотя арестантская взаимовыручка — не пустые слова, Тимур чувствовал, что в этой хате лишнему человеку никто не рад. Обычно в «Крестах» людей сидит больше, чем имеется спальных мест. В камере на шесть мест могло сидеть и десять, и двенадцать человек, и даже больше… И это нормально…
Но, сидеть вшестером в камере на шесть шконок — одна жизнь.
