Автор
Иван Рудольфович Шильд просыпался в темноте, ощущая скрип паркета под собой и жар от старого матраса. Его мозги ещё не успели восстановиться после смены привычного ложа, когда мир вокруг начала медленно приобретать форму — вид улицы за окном, запах новой обувки. Череп давил тяжелым грузом над плечами, голова раскалывалась от боли, и это не могло не сказаться на решении приступить к поискам нового жилья....
Это хорошо, что он не один в доме. И даже не раздетый. Умирать одному в чужой квартире, да ещё с похмелья, очень не хотелось…
— Эй, там наверху, есть, кто живой? — прохрипел Иван в сторону окна и откинулся на матрас.
Кровать заскрипела, и сверху донеслось:
— Опаньки, новенький! Тебя когда принесли?
— Где я? Ты кто?
В темноте раздался скрип пружин, неизвестный сел на кровати, в темноте забелели босые ноги.
— Заметьте, гражданин, если бы я не был коренным ленинградцем, я бы сейчас вполне мог ответить вам грубо: «Конь в пальто!».
Сугубо интеллигентный человек поднялся, прошлёпал босой к стене и стукнул по выключателю.
— И кто тут у нас?
От внезапного яркого света боль в глазах так резанула по всему телу гражданина на матрасе, что на какое-то время даже помогла забыть о голове.
Иван ткнул лицо в подушку:
— Ёшкин кот! Вырубай.
Свет погас. Сосед вернулся к кровати.
— Извиняйте. Да мы сами с пониманием. Сильно колбасит?
Странно, но жить стало немного легче.
— Где мы? Какая станция метро ближе?
— Какое метро, товарищ? На бокситовых рудниках мы с тобой. И проснулся ты сегодня в славном городе добытчиков боксита под названием Бокситогорск.
Сосед по комнате, тощий мужик в майке и трусах до колен, встал, подошёл и протянул ладонь:
— Кстати, величают меня Иннокентием Константиновичем Зубовым. Прошу любить и жаловать. Можно, просто Кеша.
— Иван Рудольфович, или просто Ваня, — Шильд оторвался от стены и пожал руку.
— Отчество у вас странное, не из немцев будете?
— Не диковинней вашего имени, — Иван провёл языком по пересохшим губам.
Иннокентий Константинович раздвинул шторы, захватил с подоконника большую пластиковую бутылку воды и протянул Ивану Рудольфовичу. В комнату заглянула полная луна, осветив противоположную стену комнаты с закрытой дверью. Вода оказалась холодной, пить приходилось мелкими глотками. Мозги немного промывались, Иван не спешил и пытался восстановить события последних дней.
