Жизнь — это просто огромная жестянка, в которой мы постоянно переживаем поток событий. В пробке я восклицаю, подпевая радиоприемнику о том, как жизнь ну ее в болото! Здесь серые машины и лица людей скрывают радостные признаки весны за окнами.
Кристоф и бабушка непреклонны — после того как я буду приведена в более или менее транспортабельный вид, меня ожидает поездка во Францию без малейшего шанса вернуться домой, на мою родину-уродину. Со смертью исполнителя потенциально возможная ниточка к заказчику окончательно делается эфемерной. Остановится ли он на достигнутом?
Вскрытие покажет. Это так Стрельников говорит и веселится над собственной шуткой. Кретин! Коршунов так и не появляется. Не звонит, не пишет, и, наверно, даже не думает обо мне. Странно, но ни разу не заглядывает и мой спаситель — Антон.
Точнее так: ничего не хочу об этом знать, и слышать тоже не желаю. Упаси господи от такой любви, как его…
Хочу спросить Борзунова о Коршуне, но трушу и вместо этого интересуюсь Антоном.
На смену Антону и двум моим друзьям-приятелям прибывает бабуля в сопровождении очередных генералов. Сообщает, что Кристоф отправился на родину, чтобы подготовить все к моему приезду. Бабуля уверена, что в Париже из-за наступившей жары находиться невозможно, а потому решает, что мы остановимся в одном из поместий маркиза де Ментенон на севере страны. Оно, по словам бабули, стоит прямо на берегу моря-окияна, в исключительно красивом месте.
— Тебе там будет хорошо, — говорит она и похлопывает меня по лежащей поверх одеяла руке.
Жизнь в очередной раз начинает замедлять ход. Но все же не на столько, чтобы совсем остановиться. Кто-то никак не может успокоиться и периодически подбрасывает в топку локомотива, который тянет мой поезд, все новые порции угля."
"Это приносят мне с «передачей» — большим пакетом со всякой снедью.
