В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Не подует теплый ветер и не побегут меж корней исполинских грабов звенящие ручьи талой воды. Лес хотел спать, и его уже никто и ничто не в силах было растревожить.
Дождь говорил о том, что медведь, бурый и старый, большой любитель краснобокого лосося и горной малины, в последнюю неделю сделался раздражительным и, подыскав себе спокойную берлогу, расширил ее стены, чтобы было удобно спать.
Рассказывал про то, что дальше, в дне пути отсюда, там, где из-за бобровой запруды река превращается в неспокойное озеро, на дне которого покоятся останки безымянного и всеми забытого чудовища, в совином дупле живет маленькая вестница.
Он шептал, что на юге сойки видели некроманта, но тот лишь отдохнул на одной из приграничных полян, а затем двинулся вместе с мертвым воинством на запад.
Пел о том, что скоро вместе с матерью-тучей уплывет на восток, за кряж, в болота и бескрайние леса, к Облачным пикам, и станет снегом, чтобы когда-нибудь вновь превратиться в воду и вернуться в эти земли.
Осторожно, едва слышно, бормотал о четверых чужаках, расположившихся в заповедной роще, что раскинулась у излучины реки, в четверти нара пути от того места, где прятался Танэ.
Эльф поблагодарил дождь и легко спрыгнул с ветки, где сидел все это время. Он узнал все, что хотел, и теперь пришло время отдаться мести.
– Они у излучины. Спят, – сказал он выступившим из мрака восьмерым соотечественникам.
Их лица были скрыты капюшонами, но Высокородный чувствовал, как братья улыбаются.
Их было вдвое больше тех, кого они преследовали, так что Танэ не сомневался в удаче. О, он с радостью выжжет глаза одному из них! А других заставит смотреть, предварительно вырвав им языки.
Танэ было так… жаль.
Он многие годы мечтал увидеть Первую Бабочку, символ их великого Дома. Всепрекраснейшую Закатную стелу, легенды о которой слышал, будучи еще ребенком. Все братья, отправившиеся с ним из Сандона, жаждали преклонить колени перед могилой основателя Дома, нашедшего вечный приют под сенью легендарных алых кленов.
