В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– С чего мне помогать тебе?
– Я подумаю о причине.
Глава 21
– Я говорил – что идея глупая? – сказал Кальн, угрюмо глядя на висельников в имперской форме.
– Пять минок назад, – любезно напомнила Тиф.
Ее покойники интересовали лишь в оживленном виде.
– Ну может, ты не расслышал. Так мне не сложно и повторить.
– Я слышал. Но не собираюсь лишаться возможности комфортно путешествовать на лошади из-за твоего нытья. Будь добр – умолкни. Если они увидят, что ты так нервничаешь, нас повесят на всякий случай.
Кальн хмуро посмотрел на осужденных еще раз и пробурчал:
– Я не собираюсь завершать жизнь у Тощей вдовы.
– Ты в состоянии помолчать несколько минок и не действовать мне на нервы?! – огрызнулась Проклятая.
Она заработала злой взгляд, но воин не стал связываться с «Огоньком», тем более когда до города осталось не больше трехсот ярдов.
Решив, что не стоит рисковать всем отрядом, мы отправились в Фальц втроем: я, Кальн и Тиа.
Рыцарь избавился от слишком заметных доспехов, став больше похож на путника.
– Ты знаешь, что это за дыра? – спросил я у «леопарда».
– Дырой бы я его не назвал, – тут же отозвалась Тиф. – Неплохой торговый городишко. Держался за Орлиное Гнездо. Солдаты из крепости здесь отдыхали. Кстати, он, считай, что на границе обжитых мест. От тракта к Окни и Лестнице – четыре дня, дальше только деревни, а затем леса да горы.
– Странно, что набаторцы не сровняли его с землей.
– Им не нужны пепелища. Я уже говорил об этом сто раз! – раздраженно сказала Проклятая.
– Мне интересно, как ты дожил до своих лет? – поинтересовался Кальн, стянув длинные волосы бечевкой.
– В смысле? – не поняла та.
– Тебя хочется пришибить. За твой язык.
– О, – понимающе ухмыльнулась она. – Многие пытались. Но, как видишь, я еще жив. А они – нет.
В ее голосе, беззаботном и веселом, проскользнуло что-то такое, что заставило воина перестать улыбаться:
– Ну тогда получается, что мы с тобой, как за каменной стеной?
– Что-то вроде того.
На дороге, возле входа в город, стояли черноволосые люди в теплой одежде и плащах цвета набаторской армии. Их было четверо, но, заметив нас, один из них направился к ближайшему дому, и, когда мы поравнялись с постом, оттуда вышли еще трое.
