В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– Она безумна. Я не смогу переселить ее в иное тело!
– Вот только орать об этом не стоит, – резко бросил я, оглянувшись. – Пока Тиф считает, что ты можешь, мы не только в безопасности, но и будем пользоваться ее помощью.
– Катаемся на льве? Вот только слезем ли…
– Прежде чем наши дорожки разойдутся, возьми от нее все, что сможешь. Те знания, которыми она готова поделиться с тобой – бесценны.
– Мне это не очень нравится… – хмыкнул он, спрятав руки в карманах.
– А я не говорю, что тебя это должно приводить в безумный восторг.
– Думаешь, Лаэн бы этого хотела? – Целитель странно посмотрел на меня.
– А для тебя это так важно? – дернул я бровью.
Он кивнул.
– Знаешь… – я помедлил. – Наверное, Ласка вряд ли бы захотела, чтобы ее ученик умер из-за недостатка знаний. Забудь о Тиф. Думай о других. То, что тебе дается, не обязательно обращать во зло. Это может возвращать жизни.
– Проклятые думали точно так же. И куда их это привело?
– Ты – не они. Ты справишься.
– А если нет? – Он смотрел на меня исподлобья.
– Справишься, – уверенно сказал я, отгоняя от себя воспоминание о сне, где щелкает арбалет и я говорю Шену «прости, малыш».
Меня разбудила Тиф. Кажется, ее тоже мучили кошмары. Проклятая тихо вскрикнула во сне, и я проснулся. Га-нор приподнял голову над одеялом и вновь улегся. Дежуривший Лук недовольно повертел головой.
До подъема еще было полтора нара.
Я встал, бросил дров в костер и предложил стражнику поспать. Он сразу повеселел, наградил меня «жабой» и отправился на боковую."
"Убийца Сориты приползла к огню минок через десять. Она была бледной и, кажется, не замечала, что кривит губы. Пальцы на ее руках едва заметно дрожали.
– Не знай я, кто ты, – сказал бы, что тебя мучает совесть.
Она обожгла меня злым взглядом, но ничего не ответила. Мы сидели в молчании и смотрели, как наступает утро.
– Скажи, – наконец осторожно попросила Проклятая, наклонившись ко мне и понизив голос до шепота.
Я удивленно посмотрел на нее:
– Ты была там?
– Да.
– И не попыталась открутить мне голову? Тогда между нами любви не было.
– Мне не дал этого сделать твой собеседник.
– В смысле?
– В смысле напугал, – раздраженно буркнула она. – Мне показалось, что если я приближусь, то он сотрет меня в порошок.
