В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
Рона больна, а я… Бездна! Если ты думаешь, что я не страдаю оттого, что она погибла, то глубоко заблуждаешься! Если бы я только умел воскрешать, неужели ты думаешь…
– Слушай, просто иди гуляй, а? – со смертельной тоской в голосе попросил я.
– Ну и тьма с тобой! Делай, что хочешь. Но не жалуйся потом! – Он отмахнулся от меня и, ссутулившись, потопал обратно к фургону.
– Эй, Шен! – окликнул я.
– Чего? – хмуро отозвался он из-под капюшона и остановился.
– Ты ни в чем не виноват.
– Да ну?! А кто тогда виноват?! Скульптор мог воскрешать мертвых…
– Ты – не Скульптор.
Он как-то сразу сник, и мне даже показалось, шмыгнул носом. Но я не смог бы за это поручиться.
Потом подошел ближе:
– Ты тоже обвиняешь себя, хотя ничем не мог ей помочь. Я понимаю, сейчас тебе тяжело, но ты не должен считать, что Лаэн не стало из-за твоих ошибок.
– Неужели? – невесело усмехнулся я. – Спасибо за утешение, приятель, но именно я завел вас в ту ловушку.
Он огорченно вздохнул:
– Не буду тебя ни в чем убеждать. Как видно, сейчас это совершенно бесполезно.
Шен оставил меня в одиночестве на пронизывающем ветру. Я постоял еще немного, послушал, как дождь шелестит по высокой траве, а затем двинулся направо, к дороге. Впрочем, ни на что не надеясь.
Обнаруженный мной у поместья след, идущий с северо-востока, исчез восемь дней назад.
Но сделать это, к сожалению, не представлялось возможным – тварь исчезла и в буквальном, и в переносном смысле.
Я испытывал злость и разочарование. Убийца скрылся, а я остался ни с чем. Без всяких зацепок.
