В сырой тишине городов, где каждый шаг кажется последним в жестокой битве с капризным штормом, Лук избегает глаза Ганнона. Они вместе противятся бездонной дождевой грозы, но каждый новый день кажется бесконечностью страданий. Жнецы ветра – это ожесточенная битва между людьми и природой, где каждое слово важно, а каждый шаг может быть последним....
– А как, ты думаешь, мы стали Проклятыми?
Она наклонилась поближе и заговорила совсем тихо:
– Черкана нашла на стене комнаты Кавалара письмена. Там были плетения, с помощью которых мы пробудили новую «искру». Вполне возможно, что написанное было частью того, что находилось в оставленной Целителю тетради. Звезда Хары!
Она ошеломленно выпрямилась.
– Что?
– Бумаги Скульптора! То, о чем говорила Митифа! Кажется, теперь я знаю, как они выглядят! И, кажется, раньше они принадлежали кому-то другому.
– Осталась малость, – усмехнулся я, вставая.
– Кем был тот Огонек? – спросила Рона.
– А я знаю? – возмутилась Проклятая. – Но голову даю на отсечение – этот парень был большим хитрецом. Остается лишь догадываться, какие цели он преследовал.
Они остались сидеть у огня, продолжая гадать, а я направился на очередной обход. Возможно, все это глупость. Возможно, я совсем свихнулся. Но у меня на примете есть один человек с седыми висками и темно-зеленой сумкой через плечо.
Глава 25
Этого солдата из отряда Водера звали Тиомом.
Но я стоически терпел и, в отличие от всех остальных воинов, не посылал его в Бездну – за что сразу же стал своим в доску и «лучшим другом на все времена». Столь важная оценка не могла не порадовать Шена. Целитель едва сдерживал издевательский хохот.
Я мечтал о том, как при случае отвешу тумака бывшему ученичку Цейры Асани, и, не слушая Тиома, лишь иногда кивал.
Двое йе-арре, отправившиеся впереди нас, летали, едва не касаясь крыльями облаков, и закладывали крутые виражи, чтобы не врезаться в торчащие из дымки острые заснеженные скалы. Тиом держал арбалет у седла, грел руки у себя под мышками и вспоминал, как он кутил в каком-то приморском городишке три года назад.
Из-за камней прискакал Юми и, заглядывая мне в глаза, тревожно сказал о собаке.
– Впереди набаторцы, – хмуро бросил северянин.
– Да ну?! – Тиом схватился за арбалет.
